Они обвязали меня вокруг пояса и закрепили веревку в кольцах для ремня сзади на штанах. Мадан проверил узлы несколько раз и остался доволен.
- Ты лезешь – мы держим конец веревки. Что-то не так - дергай ее, и мы вытянем тебя обратно. При любой опасности, даже если ты думаешь, что тебе показалось. Ты поняла меня? Не рисковать! Не лезть ни в какую авантюру! Без самодеятельности!
- Поняла.
- На! Попей! – Рик ткнул мне флягу с водой.
- Нет. Попью, когда вернусь. В трубе вряд ли есть туалет.
На мою шутку никто не засмеялся. Слишком напряжены и понимают, что если я не вернусь, то мы все останемся в здании лаборатории навечно. Перед тем, как подсадить меня наверх, Мадан сильно поцеловал меня в губы. Так сильно, что я почувствовала языком солоноватый привкус крови и ссадину от удара о мои и его зубы.
- Мы выберемся, Бабочка. Обязательно выберемся отсюда.
Я так и не поняла, он имел в виду, это здание или весь остров. Только внутри стало больно. Как кипятком по всем старым ранам. Нашим с ним общим ранам. Прижалась щекой к его щеке, закрывая глаза и наслаждаясь этой близостью с ним. Как мало у нас было вот таких моментов, когда вместе и ни от кого не скрываясь, можно сказать, их и не было никогда.
- Обещаешь? – и так тоскливо сжимается сердце, словно сама не верю даже в его обещания.
- Конечно, обещаю. Давай. Я держу тебя. Если что-то идет не так, дергай веревку.
***
Труба и в самом деле была очень узкой: когда я двигалась, стенки сжимали меня со всех сторон и жалобно скрипели. А мне казалось, что этот скрип разносится по всему помещению.
У меня никогда не было боязни замкнутых пространств, тем более, после тренировок у Джена. Но все же, наверное, у каждого есть свой предел, когда трезвый разум заменяет обыкновенный человеческий страх одиночества, давящих стен и понимания, что здесь ты беспомощен настолько, что даже руку поднять не можешь. Чувство паники нарастало откуда-то издалека, скреблось в затылок, кололо виски, щекотало вдоль позвоночника. Мне показалось, что это уже было.
***
