- И я им не верю. Они и меня убьют, как только мы выйдем отсюда. Убьют за то, что я им угрожала. Помоги мне, Коул. Помоги избавиться от них, малыш. А потом мы займемся твоей рукой. Стоит попробовать, да?
Она приблизилась почти вплотную, и в этот момент над головой Лисы включилась мигающая аварийная лампа. На стену упала тень, и Коул метнул на нее взгляд. Я резко втянула воздух – на тени было отчетливо видно, что у Лисы за спиной нож.
Все произошло слишком быстро. Коул выстрелил в нее, а Мадан метнул в него свой кинжал, и тот четко встрял парню в висок. Я бросилась к Лисе, подхватывая ее под руки и опуская на пол, а Рик добил дергающегося в конвульсиях Коула.
Я подложила под голову девушке свою куртку и с ужасом увидела, что пуля застряла у Лисы в шее с правой стороны. Кровь быстро окрашивала ее рубашку в красный цвет. Это конец. Рана смертельная, и мы ее не спасем. Никто ее уже не спасет. Вскинула голову, посмотрела на Мадана. Он отошел к стене и закурил, сжимая зубами сигарету и вытирая нож. Нервничает. Видно по резким движениям и напряженной спине.
- Блядь! ТВОЮ Ж ГРЕБАНУЮ МАТЬ! – рычал Рик, а я зажала рану на шее Лисы и смотрела ей в глаза.
- Все будет хорошо. Мы вытащим тебя отсюда. Вот увидишь.
Черт! Почему это звучит так жалко и фальшиво, что я начинаю себя ненавидеть.
- Я облажалась, Зайка, он теперь твой. Пи***ц как я облажалась.
А потом вдруг вцепилась мне в руку.
- Мне страшно, слышишь? Мне очень страшно. Не оставляйте меня здесь. Не уходите без меня. Я боюсь умирать одна.
- Не бойся, – и голос дрогнул, – мы все рядом с тобой. Никто не уходит. Ты так просто от нас не отделаешься. Помнишь, я обещала, что надеру тебе задницу?
- А я обещала тебя прирезать. Черт! Этот козел нарушил все мои планы.
Она закашлялась, и по уголкам рта выступила кровавая пена. Убивать людей, когда получаешь заказ – это одно. А смотреть, когда кто-то умирает у тебя на глазах - это трудно. Это ужасно и невыносимо трудно. Даже если считал человека при жизни врагом. Нелепая смерть. Дурацкая. От руки полумертвеца и почти совсем у цели. А ведь я думала, что второй наемник – это она. Я ошиблась. Лиса была просто дерзкой девчонкой, влюбленной в моего брата. За что и поплатилась жизнью. И я сама была готова на то же самое ради него. Но только не вот так. Не от руки своих же.
- Скажи…каково это быть любимой им?
Всхлипнула и сжала мне руку, сплетая пальцы с моими.
- Очень больно, - прошептала я и убрала слипшиеся волосы с ее лица, – прекрасно и безумно больно.
- Меня никто и никогда не любил. Никто и никогда…Ты везучая, Зайка. Живая и везучая.
Она умерла сразу после этих слов. Мгновенно. Как будто кто-то невидимый взял и достал из нее батарейки или нажал на кнопку «Стоп». Взгляд застыл на моем лице, и я сквозь слезы увидела, как пальцы Мадана закрыли ей глаза. Он медленно поднял меня с пола, а я все смотрела на Лису и чувствовала, как пульсирует в ушах ее голос.
«Меня никто и никогда не любил…ты везучая. Живая и везучая».
- Идем, Бабочка. Нам надо торопиться.
А мне вдруг подумалось, что это страшно – вот так умирать, зная, что тебя никто и никогда не любил. Страшно, что о тебе никто не заплачет. А еще страшно, что мы оставляем их здесь непохороненными, выброшенными и забытыми. В этот момент Рик рывком наклонился и всадил ей в голову железный штырь, а меня подбросило от этого грубого вандализма, что-то зашлось внутри в яростном протесте.
- Зачем? – всхлипнула я. – Зачем?! Мать твою, зачем? – набросилась на него с кулаками, но Мад схватил меня за плечи и прижал к себе.
- Вирус. Мы все его носим, маленькая. Все. Мы не можем умереть и остаться собой… Уже не можем. Эти твари живут внутри нас и ждут своего часа.
***
.
- Как же я ненавижу тебя, Мадан Райс. Ты опять оставляешь меня одну. Ты опять мне солгал. Проклятый предатель.
- Дааа, вот так, маленькая. Прокляни меня. Прокляни только живи, Най. Живи, моя девочка! – целует мои щеки, и я уже не знаю, это его пот такой соленый или он плачет вместе со мной.
Он хотел подняться, но ему не хватало сил, и я потянула брата за руку на себя, помогая встать с матраса, чувствуя, как он все еще борется с заражением, как пытается устоять на ногах.
- Прости меня, - прижал вдруг мои руки к своим губам, и в этот момент по его лицу пробежала судорога, а в зрачках мелькнул неоновый блеск, от которого вздрогнула и я, – Все! Уходи!
Толкнул меня с такой силой, что я отлетела назад, врезаясь в стеллажи и сметая на пол какие-то банки, с треском разлетевшиеся на части брызгами стекла.
- Убирайся! Я чувствую, как оно подходит. Уходи, мать твою, Найса! Пошла вон отсюда сейчас! Дашь знать, когда выйдешь! ВОН! Это приказ!
- Плевать на твои приказы! – подошла к нему, обхватила лицо руками и хотела прижаться губами к губам, но он увернулся и оттолкнул меня снова.
- Уходиии!
