— Вы, — говорит, — можете нас убить, но во-первых, меня уже много раз пытались убить, так что я не боюсь. А во-вторых, вас найдут раньше или позже, вы ведь понимаете, сколько оставили следов и какие силы по этим следам нас уже ищут. В-третьих — ну и что это вам даст? Кругом трупы горами валяются, на несколько больше или меньше — какая разница? А в-четвертых — давайте поговорим как взрослые люди, вы же умные ребята, и сердца у вас горячие, раз взялись за такое дело. Вы можете получить огромную выгоду не только для себя лично, но и для своего дела. Скажите мне, чего вы хотите, к чему стремитесь? И вместе обсудим, как это сделать, как добиться. У нас возможности огромные, сами знаете: и связи везде в мире, и опыт огромный. И значительные средства, которые вы можете получить на развитие своего дела. Вы же заинтересованы в финансировании? И в политическом прикрытии, в юридическом обеспечении? Без этого сделать ничего нельзя! Мы нужны друг другу. Разве не так?
Клянусь — баба конь с яйцами! Если б в старые времена она стала бы президентом вместо Трампа — нам бы всем еще тогда пиздец пришел, причем полный.
Ребята аж задумались. Ты понял?..
— Поздно, — говорю, — дамочка. Поздно, старая сука. Деньги твои нам на хуй не нужны. Они сегодня в Америке никому не нужны. На них все равно покупать нечего. А если где есть что нужное — берем мы это сами, и достаточно нам стволов. Хотя хорошим людям можем бензину отлить или консервов оставить. И опыт твой нам не нужен. Мы политикой не занимаемся, родиной не торгуем, взятки не берем — зачем нам твой опыт? И любовниц мужа не убиваем, и юридическими услугами не пользуемся — они сейчас ведь не в ходу, верно? Так что нашему агенту по скупке краденого ты свой товар не всучишь.
— Идиотами вы были, идиотами остались, — говорит эта баба и смеется, тряся головой на сторону, как комнатная собачка лает.
Железная кикимора. Пришибешь — но с уважением.
…Ради такого дела мы подготовились заранее. Один «форд краун виктория» 2010 года мы выменяли у старика-фермера под Товондой за четыре бочки бензина. У него колымага все равно без дела под навесом ржавела. А второй раздолбанный «краун виктория», он 2009 года оказался, взяли у черного таксиста в Нэшвилле, ребята ему оставили «киа риа» с расходом один галлон на шестьдесят миль, так он за ними гнался — целовать хотел.
Привели эти тачки в порядок. Сделали какие надо усовершенствования. Ричи Хан, он когда-то в «Тесле» работал, впаял туда кое-что.
Мы почему именно эти машины взяли? Потому что это были последние модели «американской мечты». Большие, мощные, красивые — машины сверхдержавы. Смотришь на такую — и понимаешь, что человек — царь природа, и хозяин своей судьбы, и всего на свете ты можешь добиться, любых высот достичь, если есть у тебя голова да руки, и готов ты трудиться денно и нощно ради своей цели. Вот в такой Америке мы жили, парень. Жили когда-то, и кто пожил — тот не забудет.
Подводим мы, значит, две наши сладкие парочки — Обам и Клинтонов — к машинам. А машины, кстати — такси-то желтое осталось, а фермерский экземпляр — ну красавец: он в тот год, рассказывал, на грибах хорошо заработал, и заказал себе индивидуальную окраску — низ черный, а верх — серебристый металлик. Эффектно.
— Так, ребята, — говорим мы. — Места эти, как видите, пустынные, и по шоссе этому заброшенному никто не ездит. Видите вот эти два столбика? И красную ленту между ними?
Они вперились в эти две рейки, вбитые в песчаный грунт, и алую узловатую веревку из связанных галстуков, коробку которых подобрали невесть зачем у одного разграбленного склада. А пейзаж — картина: пустыня в редких кустиках выжженной травы, и серое прямое шоссе маревом струится от горизонта до горизонта, до самых лиловых гор.
— Сейчас вы бросите монетку, кому достанется какая машина. И садитесь парами. Разъедетесь на две мили в разные стороны. Все под контролем, вас проводят. Тормоз попробуете, газ попробуете, руль. Вздумаете сбежать — под машинами мины: радиоуправление. Да и пострелять по движущимся мишеням ребята обожают. А дальше — по сигналу, по ракете, вы стартуете навстречу друг другу.
Условия такие: кто первый коснется красной ленты — остается в живых. Сворачивать запрещено. Проигравших пристрелят. За победителей потребуем выкуп. Жить захотите — подскажете, как это лучше сделать, чтоб без осечек.
— Так, — говорит Барак. — Но ведь на скорости у ленты не остановишься.
— Езжай дальше в лоб друзьям. Или тормози у ленты. Или сразу давай задний ход. Можешь свернуть, но это будет под пулемет. Хотя мина у тебя под днищем. В общем, думай, решай, твои проблемы.
Одеревенели в движениях наши сволочи, и посматривают уже пара на пару оценивающе, как волк на быка. Ты никогда не обращал внимания: если к улыбке политика приглядеться внимательнее, то кажется, что в животе у него холодная ненависть — по какому-то закону равновесия чувств.
Долларовую монету мы дали кидать Мишель. Во-первых, женщина, а во-вторых, черная. Если б она была еще одноногой лесбиянкой — цены бы ей не было.
