Было трудно представить себе утро хуже этого: кто-то выложил прессе все.
С глазами, все еще опухшими после бессонной ночи, проведенной между горой Арчи и управлением, Ева уставилась на изображения. Мара отправила их после того, как позвонила, чтобы сообщить «хорошие новости».
– Извини, что разбудила тебя, но кто-то саботировал расследование, рассказав все СМИ, – сказала Раис несколькими минутами ранее.
– Что это значит? – недоверчиво ответила Ева.
– Все что угодно, черт возьми… Заткнись. Я пришлю тебе несколько фотографий, чтобы ты сама посмотрела. Потом перезвоню.
Она прислала ей изображение с первой страницы главной газеты острова. «Серийный убийца вернулся, чтобы нанести новый удар. После убийств 1975 и 1986 года в святилище Серри нашли новую жертву. Идет охота».
– Черт… – прошептала Ева, резко проснувшись.
«Долорес Мурджа – жертва, найденная у священного колодца Санта-Виттория-ди-Серри. Девушка, исчезнувшая неделю назад, была убита ночью во время жуткого ритуала».
– Какого хрена…
И еще хуже:
«Над островом нависла тень ритуальных убийств. Создана спецкоманда для выслеживания убийцы, вернувшегося спустя тридцать лет. Полиция бродит во тьме».
В центре страницы выделялось зернистое изображение – любительское, но очень cильное – трупа, окруженного людьми из отдела убийств; оно выглядело как фото с мобильного телефона, но очень эффектно передавало тревогу копов по поводу тела Долорес. Съемка человека, присутствовавшего на месте преступления, в этом не было никаких сомнений. А в то утро в Серри были одни копы.
– Сукины дети… – встревоженно прошептала Ева. Статья не была подписана: это означало, что газета защитила своего корреспондента, использовав законодательство о защите профессиональной тайны и сделав практически невозможным опознание «крота».
Телефон завибрировал. Снова Раис. Она прислала ссылки на сайты газет острова: все трубили об убийстве. Ева знала, что менее чем через час пресс-релиз станет вирусным, пересечет Тирренское море и распространится, как лесной пожар, по всему полуострову вплоть до Виминала[101], откуда начнется давление на полицию провинции, что сильно усложнит задачу.
– Алло? – сказала она, отвечая напарнице.
– Ты видела это паскудство? Они сослались на нераскрытые преступления.
– Угу. Ты подозреваешь кого-то конкретного?
Мара фыркнула:
– Это действительно мог быть кто угодно… Кальяри – маленький провинциальный городок, здесь никогда ничего не происходит. Крупные убийства случаются каждые восемь или десять лет, к большому сожалению газет. Эта секретная информация, и если ее хорошо продать, ты можешь закрыть кредит на машину и у тебя еще останутся деньги, чтобы свозить семью в отпуск вместе с собакой и купить подарочки жене и любовнице. Ты прекрасно знаешь, какие гроши мы получаем…
– Здесь нечто большее, чем коррумпированный полицейский, Раис. Сначала кто-то предупреждает Мелиса и его людей, теперь эта хрень в газетах…
– И мы с минуты на минуту ожидаем известий об аресте неонурагистов и ордере на арест лидера секты.
– Это будет просто вишенкой на торте.
– Если б дела обстояли так просто, радость моя…
– Что ты имеешь в виду?
– Попробуй посмотреть на вещи с другой точки зрения: кто мог мстить своим коллегам из отдела убийств за то, что был отстранен от расследования? Кто имел терки с руководством, потому что их засунули в подвал разбирать пыльные дела?
– Дерьмо. Ты же не хочешь сказать…
– Конечно хочу. Угадай, кого, должно быть, материт спецкоманда?
– Но мы тут ни при чем!
– Поди объясни им…
– Кто-то настраивает всех против всех, – сказала Ева. – Хочет саботировать расследование.
– Эй проснись! Это уже сделано, Кроче.
– …
– Ты тут?
– Да. Что будем делать?
– Узнаем правду, найдем того, кто нас загнал в угол, и отплатим ему с процентами, – сказала Раис. – Под процентами я имею прибивание его яиц к двери отдела убийств.
Кроче улыбнулась:
– Приму душ – и в управление.
– С меня гвозди и молоток. Увидимся там, – сказала Мара.
Ева разделась перед фотографией Долорес Мурджа, висящей на стене, и направилась в ванную. Когда мобильник завибрировал, она вернулась, думая, что это снова Раис.
Но нет. Это был он.
Кроче несколько секунд смотрела на мигающий мобильник, затем отвернулась, а тот все продолжал звонить.
Ледяная струя воды из насоса резко разбудила его, заставив подпрыгнуть.
– Просыпайся, – произнес отец. – У тебя было время подумать?
Микели присел в углу коровника, грязный от навоза и сена, окруженный роем мух; его взгляд был потерянным и испуганным. Он не верил, что отец мог зайти так далеко. Его дяди связали ему руки за спиной, а затем приковали за лодыжку к кольцу, прикрепленному к стене, как животных, которые размахивали хвостами и мочились в нескольких дюймах от его лица. Запах, наполнявший коровник, был отвратительным. Судя по кашице в каменном желобе, его, должно быть, вывернуло несколько раз. Трудно будет забыть только что прошедшую ночь.
