В тот вечер, когда все это произошло с кораблём, я толкнул этот ящик, будь он проклят. Я увидел, что он влетел кому-то в голову. Это была ты. Я испугался и хотел помочь, но не успел тебя поймать. Когда мы с Голи были уже в лодке, а кто-то в неё только карабкался и тащил туда свои чемоданы, а вокруг были те, кому не хватало места, и они просто цеплялись за лодку руками, и этот скрип пальцев по мокрой резине до сих пор у меня в ушах, я увидел тебя. Ты плыла лицом вверх. Я думал, что всё, ты погибла. Что меня дернуло добраться до тебя?.. У тебя был пульс, и я втащил тебя в лодку и надел свой спасательный жилет. А потом ты больше суток без сознания плыла в этой лодке, пока очередная волна не перевернула её вместе со всеми нами.
– Я так долго была без сознания?
– И это все, что ты можешь сказать?
– Нет! Ещё! Спасибо!
– Не за что.
– Вы надели на меня свой спасательный жилет. Вы сделали это осознанно. А лишили меня чувств Вы не осознанно. За что же Вы себя корите?
– Не то. Я совсем о другом, – загадочно произнес Аша.
– Вы видите здесь мистику?
– Если ты так спросила, значит, ты её тоже видишь! Как это назвать? К чему это отнести? Что за аномалия такая? Почему ящик попал именно в тебя? Почему потом я тебя увидел? Почему мы здесь оказались вдвоем? Где все?! … Ну ладно я – пловец, я грёб ручищами и тащил на этот остров Голи. Но ты?.. Тебя могло вообще унести в океан. А ты оказалась здесь…
– Вы пловец, а я чудак. Видимо, мне не нужно уметь плавать, чтобы не утонуть. Ко мне пришла вот какая мысль…
– Хватит философии. Пойдем, сыграем в крикет.
– Я не умею.
– Я не сомневаюсь.
Саша поднялась и медленно пошла к океану. Аша мешал соль в плошке. «Опять за ракушками пошла. Мисс предсказуемость». Но Саша не дошла до берега. Она остановилась возле серого камня, встала на него и произнесла такую речь:
– Надо же, как мы с Вами не совпадаем: Вы такой… бодрый, а я – медуза-философ. И почему-то оказались здесь вдвоем. Нет, нет никакой мистики и знаков. Всё в жизни очень просто. До примитива. Вот валяются на берегу рядом палка и камень. Один лежит здесь уже сто лет, вторую вчера принес прибой. Разная история, разная природа. И чего им друг от друга ждать? Какого взаимопонимания? Нет, они, может, чего-то и ждут, да только никогда этого не случится.
– Палка и камень? – засмеялся Аша. – Ты в своём репертуаре.
Он отер пот с лица, подошел, взял палку и нарисовал лепестки вокруг камня.
– Всё в руках Творца. Это тебе цветочек. А ты на нем, как бабочка. Батерфляй. А хочешь, я тебя плавать научу?
– Не издевайся надо мной.
– Научу, – сказал он, сталкивая её с камня.
Подготовка к плаванию началась на суше. Саше было велено лечь на песок и приступить к выполнению комплекса упражнений. «А вдруг плавать научусь», – подумала Саша и начала стараться. Она мотала ногами, махала руками, расслабляла и напрягала мышцы. Потом движения ей стали казаться несуразными, но она постеснялась показать себя закомплексованной и в паре упражнений ещё доверилась мастеру. Но последняя откровенная поза её добила.
– Стоп! Из какого учебника упражнения? Из камасутры? Ты что из меня дурочку делаешь! – сказала она, поднимаясь и стряхивая песок.
– Э! У кого из нас медаль за плавание?
– За какой стиль у тебя медаль?
– Фристайл.
– Как я сразу не догадалась.
Она стала быстро уходить. Он захохотал.
– Тебе можно издеваться над моим разумом, а мне нельзя поиздеваться над твоим телом? Вернись, пловчиха, мы ещё не закончили.
– Твои клятвы ничего не стоят! – крикнула она в ответ.
В мелких заботах и размышлениях растворялся день. Солнце пекло. Саша следила за костром. Вечером каждый занялся творчеством: она тренировалась в игре на раковине, он – рисовал рога и усы на своих портретах.
А потом случилась звездная ночь. Она прохладными стопами тихо сошла вниз, очаровала и обняла землю. Её свежесть, прозрачность и звездная умиротворенность дарили ощущение бесконечности пространства и времени. Казалось, вся вселенная была видна насквозь, что она и дышала, и говорила: «Возьмите все мои сокровища, всё, всё, что у меня есть. И мне ничего за это не нужно. Только услышьте меня, только примите меня».
Саша сидела у костра и вела свои записи.
«Мама, я не хотела говорить с тобой на эту тему. Я боюсь твоего равнодушия и критики. Но у меня всё опять сошлось в одну точку. Я не могу разобраться в себе. Я схожу с ума. Во мне сжимается и разжимается какая-то пружина. И я больше не могу её сдерживать. Я боюсь наломать дров. Боюсь потерять уважение к себе. Мне кажется, кто-то невидимый сидит рядом и смеется надо мной, потому что я никак не решу эту задачку: придумала я себе все это или нет, и почему мы действительно оказались здесь вдвоем? Для чего? Для чего-то? Или я всё слишком романтизирую и опять все себе выдумываю?»
«Войди в ум. Не будь дурой. Кого ты любишь? Ты его не знаешь».
«Мама, но ведь ты тоже читала книги! Почему ты не чувствуешь так, как я?!»
«Эти книги только портят жизнь. Твою испортили. Я теперь за Анечку переживаю: из школы по чтению пятерки приносит. Ты хоть про нас вспоминаешь?»
