«Я так и думала, ты мне это скажешь. А ты знаешь, что у меня заканчивается место на газете, и теперь неизвестно, когда я ещё тебе напишу?»
«Ах так! Ну тогда продолжай жить в своих фантазиях и получать оплеухи от реальности».
Со стороны пригорка донеслось «Хэй!» Саша подняла голову. В воде, опершись на мокрый коричневый камень скалы, стоял он. «Скучно стало. Пришел. Красив, как Бог».
– Звучит, как «хэлп!» – сказала Саша.
Аша с улыбкой на лице подходил к костру:
– Клуб обреченных начинает свое заседание?
– Вы на что-то сердитесь?
– Нет, просто боюсь, что мы опять выйдем на нашу любимую тему.
– Какую?
– Влияние безысходности на психологический климат данной местности.
– Не надо. Сегодня такая ночь…
– Какая «такая»? Вы их как различаете? Для меня здесь все ночи одинаковые.
– А для меня – разные. В основном, конечно, неуютные, страшные, бесконечные. Иногда свернусь калачиком, лежу и чувствую себя в ночи, как в утробе. И так хочется родиться, а никак не получается.
– А сегодняшняя чем отличилась?
– Тем, что мне не страшно. Тем, что я вижу звезды. Что мне хочется жить. Даже здесь. Знаете, почему? Потому что Вы рядом со мной. Вы рядом со мной, и …
– Вот это мы развивать не будем.
– А давайте будем! Во мне сжимается и разжимается эта пружина уже давно. Я хочу отпустить её. «Господи, куда меня несет…»
– Я могу предположить, всё, что ты скажешь. Я это уже слышал много раз. Мои дорогие поклонники рассказали мне обо мне все. И даже больше. Ответить тебе мне будет нечем. Ничего хорошего не получится. Только сама себе сделаешь больно.
– Пусть. Я хочу проверить этот голод на качество. Я хочу жить реальными чувствами, а не придуманными.
– Реальными? Как тебя понимать? Чего ты от меня хочешь? Чтобы я увлекся тобой? Извини, но этого нет.
– Я хочу увидеть свет в Ваших глазах. Мне этого будет достаточно.
– Откуда ему взяться, сумасшедшая?
– Я призываю Вас родиться! Давайте здесь родимся вместе.
– Ах, все-таки вот как! То есть ничего нового?! И здесь всё то же самое?! Надо же было так всё завуалировать!
– Вы – мой Ангел-хранитель.
Аша хохотал.
– Что ты несёшь! Какой я Ангел-хранитель. Я угробил жену и тебя чуть не убил. В ход пошла уже неприкрытая ложь?
– Вы всегда появляетесь, когда я на грани. В первый раз Вы появились в интернете и преобразили меня. Потом в лодке Вы надели на меня жилет. Потом Вы пришли, когда я потеряла надежду и оживили меня. Потом накормили, когда мне нечего было есть. Сняли с дерева и… то, что мы почувствовали… никто не виноват, что Вы мужчина, а я женщина.
– Ух ты! Это кого ты сейчас оправдываешь? Мою прошлую выходку или свои тайные желания? Можешь мечтать о чем угодно. Я эту ситуацию вижу насквозь. Но только здесь всё усугубилось обстоятельствами. Тебе ведь не автограф нужен. Тебе я сам нужен. Потроха мои. Пардон, хотелось бы уточнить: какая часть меня Вас больше интересует? Сверху или снизу? Нет, знаю! Сердце моё. Хочешь повесить его себе на шею, как медаль?
Сашу передернуло.
– Я никогда не стремилась к медалям. Медали – это Ваша прерогатива. За что? За что?
– Да хватит. Хочешь жить реальными чувствами? Иди ко мне,– он взял её за руку и потянул на себя.
– Отпусти. Отпусти! Убери руки! Успокойся. Ты весь дрожишь. Ты не заболел, Аша?..
Я впущу в себя твои пальцы,
А потом и тебя впущу.
Может быть, эти грязные танцы
Я себе никогда не прощу.
И когда ты порвешь все путы
И границы все перейдешь,
Мою смелость, моё распутство
И безумство моё обретёшь.
Оно шире, чем снежное поле,
Оно глубже, чем твой океан,
И, не выпив ни грамм алкоголя,
Мир качнется, как будто он пьян.
Я сегодня твой грех. Завтра будет расплата,
Что как звездная бездна мой взгляд.
Шива рядом с Христом, обнявшись виновато,
На краю этой бездны сидят.
– Уходите! Идите! Вы ничего не поняли! Не своего ребенка, себя вы убили! Ты мертвый, мертвый!
– Ты мне надоела.
Аша возвращался в пещеру. «За что?»…знаю, за что.
Мерзость. Предатель. Сколько ещё раз ты будешь предавать её? Сначала живую, а теперь и мертвую?» Он шел по линии прибоя. Ноги вязли в песке. «Пустыня. Пустыня. Кто сказал, что в пустыне можно делать все, что угодно? Ха! Весело».
Костер горел на влажном Сашином лице. «Мамочка, Анечка… Ничего, ничего. Это фантомные боли. Отболело то, чего нет. Господи, благодарю», – Саша жестоко комкала газету и плакала в неё.
Со стен его дома на него смотрели черти. А он смотрел на Луну и лунную дорожку застывшим перед надвигающимся сумасшествием взглядом. «Голи, какое чудное бинди у тебя сегодня. А по этой дорожке я дойду до тебя через океан? Оставила меня. Оставила меня. Будь всё проклято». В следующий момент был открыт контейнер. Аша брал пепел и втирал в своё тело.
ГЛАВА 16
МОЛИЛИСЬ ЛИ ТЫ НА НОЧЬ, ДЕЗДЕМОНА?
Утреннее солнце озарило витую раковину, оставленную на сером камне. Ветер, пролетая, сыграл на ней что-то незатейливое. Потом зашелестел сухими ветками на крыше навеса, поднял и унес газетный мятый лист, осушил влагу и сдул пепел с лиц.
