То, что она говорит, и что цела, успокоило его.
– Значит, Вы там хорошо устроились?
– Я?.. сижу на корточках.
– Ну, посиди, отдохни. – Аша расположился на камнях возле провала. – Боже мой. Я второй раз за день хочу придушить Вас, Алекс. Сейчас я спущусь и найду Вас. Безусловно. Но сначала скажи, для чего ты все это придумываешь? Эти прыжки, пещеры и прочих Моцартов с бабочками? Хочешь, чтобы все было по-твоему?
– Я ничего не придумываю.
– Ты спрашивала, куда я всё время ухожу. Я уходил думать ногами.
Я метался по этому острову, как лев по клетке. Потом остров укротил мой норов. Но так и не дал ответ на вопрос: Хочу ли я жить? Этот вопрос я решаю для себя давно. С того момента, как ушла Голи. У меня был один друг – Акшай – хороший парень. Но в том, что он изменяет жене, он не видел ничего плохого. Ну, вот такой он человек. А я так не могу. Вот как ты не могла влезть в этот сарафан, так и я не могу изменить ей даже мертвой. Чего ты хочешь от меня?
– Зачем Вы мне это сейчас рассказываете? Не будьте жестоким. Я сижу здесь в темноте…
– А мне кажется,– перебил он, – ты всегда у меня что-то просила. Выпрашивала. Без слов. Как у Бога. А я не Бог! Вот теперь сиди там и молись. Только не знаю, кому. Христианка, молящаяся на Шиву. У тебя всё в голове перепуталось.
Сначала из темноты провала донесся шорох камней, а потом вылетел Сашин крик:
– А здесь я молилась на всех Богов: на Христа, на Шиву, на тебя!
И что такого я у вас просила?! Ни есть, ни пить. Только, чтобы вы не оставляли меня, только, чтобы я знала, что вы есть, что мне есть кого любить. Вот мой настоящий голод. Вот пища, без которой я умру! Подавитесь Вы своими фруктами, подавитесь Вы своей рыбой и жареными поросятами. Выжила я как-то и без этого. И выберусь я отсюда сама. Мёртвый он… Хорошо устроился!! АЙ!!
Камни посыпались, Саша закричала, потом всё стихло.
Он несколько раз окликнул, но она не отозвалась. Аша лёг на живот и аккуратно начал спускаться по наклонной плоскости.
Вдруг ноги совершенно перестали чувствовать опору и по каменной горке, сдирая кожу на коленях и животе, Аша понесся вниз.
Он бесконечно катился вниз. Сначала отчаянно цепляясь пальцами, ногтями за осыпающийся грунт, сопротивлялся земному притяжению. Потом понял, что сопротивляться бесполезно, эта горка сама ведёт его, швыряя то влево, то вправо. Он испугался, не дорога ли это к смерти. «Вот и всё, Господи? Нет, Господи, нет… Не оставь, Боже. Не оставь меня и её. И её не забирай, Господи. Глупую, наивную, честную». Тут скорость скольжения стала снижаться, и он остановился.
«Испугался, затараторил. Значит, есть, что терять? Что же это за сокровище?»
В абсолютной темноте Аша встал.
«Алекс, Вы здесь?» Никто не ответил. Опираясь руками о невидимые стены, ощупывая ногою грунт, Аша начал движение. «Чертова Алекс, – шёл и думал он. – Всё из-за тебя. Если бы не ты! О, если бы не ты! Лежал бы я сейчас спокойно на дне океана, ели бы меня рыбы. Но нет, надо было увидеть твой костер и спуститься со скалы! Куда я иду? И куда ты подевалась?»
Все здесь было черно, и только её зеленый сарафан плыл перед глазами и освещал путь. «Выведешь меня, сумасшедшая? Ты здесь все ходы знаешь? Ты хитрая. Поэтому я тебе не верю. Только выведи меня из этой духоты, и я с тобой окончательно разберусь». Дышать становилось всё трудней. «Вдох-выдох… Господи, куда я забрался, безумец? Боже, если ты только есть! Укажи мне верный путь. Дай путь. Дай шанс, и я больше не предам Тебя! Поговори со мной! Я услышу Тебя. Скажи мне, что Ты хочешь, и я дам Тебе. Только что взять с меня: афиши? прах Голи? Какие ещё драгоценности у меня есть? Моя жизнь? Тебе просто нужна моя жизнь? А почему Ты не забрал её с той, без которой эта жизнь потеряла смысл?! А теперь такая, бессмысленная, Тебе нужна? Дай знак, и я пойму, какой жертвы Ты хочешь от меня. » Нога ступила в воду. Ещё несколько шагов, и он оказался в холодной воде по грудь.
«Так, дальше – глубже. Черт! Она не умеет плавать… Алекс! Алекс! Эта чертова Алекс! Эта чертова жизнь!» Аша заколотил руками по стене. «Да свершится воля Твоя, Отец мой…» Он лёг на воду и поплыл. Он сам не понимал: плывет ли он или просто барахтается в черной воде.
«Что я? Где я? Где она? Неужели лежит на дне этой черной пропасти? Неужели Ты её выбрал в жертву? Нет. Она не имеет для меня никакой ценности . Жертвы не выйдет. Честное слово. Не бери её, Господи. Не надо! Не надо! Пожалуйста, не её. Меня. Я уже давно готов. Возьми меня…»
Дышать стало легче, а впереди вдруг, как из ни откуда, возник свет, в котором качался зеленый лист, и беззвучно пролетала стрекоза. Он понял, что находится в той пещере, где они с Алекс видели сны наяву, и куда он приходил потом один и писал факелом на стенах почему-то тогда пришедшие ему на ум любимые слова Голи «создав, сумей отпустить».
Он вышел из пещеры и увидел, как она бежит вдоль ручья по черно-белому лесу, перепрыгивая через корни и камни. «Жива, жива…»
– Алекс! Саша!
Она вздрогнула плечами, всплеснула руками и, не оборачиваясь, побежала дальше.
ГЛАВА 4
костёр
