Остров каннибалов (ЛП) полностью

В то время как "Остров каннибалов" - это моя дань уважения тем итальянским фильмам о каннибалах 70-х и 80-х годов, не ждите пересказа. Это не Илай Рот и не "Зеленый Ад". Я не собирался сажать людей в изолированные джунгли только для того, чтобы убить их. Может быть, это то, чего вы бы хотели. Может быть забавно потратить 90 минут на просмотр пересказа. Но с книгами это гораздо более длительные инвестиции, так что вы вполне можете получить что-то другое.

Джунгли, убийства, поедание, дикари. Все это здесь есть. Но в "Острове каннибалов" я хотел объединить знакомое с неизведанным. Поворот к старой истории, если хотите.

При этом имейте в виду, что люди, поедающие людей, здесь не единственный общий знаменатель. Хотя при написании этой истории ни одно реальное животное не пострадало, некоторые вымышленные животные пострадали.

~ Чад

Чад Лутцке

"Остров Каннибалов"

Глава 1

Остров Булато, 1980 год

Саймон Ланович с гордостью надел свой лабораторный халат. Он стряхнул с него пыль и вытащил из кармана ручку.

Носить белую одежду было необязательно - так часто говорил доктор Барнард - но именно халат заставлял его чувствовать себя скорее ученым, чем монстром, которого изолировали от остального человечества. Единственное, что ему не нравилось, так это то, что он очень быстро пачкался, особенно в день кормёжки. То есть сегодня.

- Ты не спишь? - спросил он мужчину, который лежал на грязном матрасе в дальнем конце импровизированной камеры, сделанной из толстых листов фанеры размером два на четыре.

Её стены были покрыты рисунками в виде фигур, нарисованных карандашами – изображениями, как предполагал Саймон, членов семей тех, кто был пленниками этой камеры, хотя самым интересным он находил то, что в ней было много рисунков солнца, длинные лучи которого простирались далеко по деревянному полотну, как будто больше всего обитатели стен камеры жаждали солнца - стоять в его оптимистичном сиянии, дающем им надежду.

Но он не мог зацикливаться на таких вещах, рассматривая работу с точки зрения морали, потому что это была наука, а наука её не допускала. Совесть. Сострадание. И худшее из всего этого – чувство вины.

Здесь была развязка. Результатом стало знание, и путь к нему был вымощен замученными существами - зондированными мозгами и сожженной плотью. Сломанными конечностями и обнаженными ребрами. Все это не просто так. По крайней мере, так говорил доктор Барнард.

- Ты не спишь? - снова спросил он.

Мужчина не пошевелился. Идеально.

Саймон вставил ключ в замок и повернул его. Защелка отодвинулась, и, казалось, ее скрип эхом отозвался в коробке восемь на восемь. Сильно накачанный наркотиками, мужчина все еще не пошевелился. Саймон подошел к нему и продолжил обычную процедуру, удерживая добычу и покрывая ее голову холщовым мешком.

Саймон быстро ехал на мотоцикле с коляской через густые джунгли по хорошо протоптанной тропинке. Теперь он был одет в защитное снаряжение, его лабораторный халат был скрыт под мягким костюмом, а его руки и ноги были покрыты толстыми резиновыми перчатками и кожаными ботинками. На его голове был мотоциклетный шлем без забрала - все его снаряжение было выкрашено в зеленый цвет, чтобы он мог слиться с листвой. На боку у него был пристегнут пистолет, хотя за двадцать лет ему так ни разу и не пришлось им пользоваться.

Проехав почти милю, он сбавил скорость, затем остановился на поляне, в центре которой стоял большой плоский камень. Поверхность камня была запятнана кровью бесчисленных человеческих жертвоприношений. И все во имя науки. Эти слова стали его мантрой, особенно в такие моменты, как сейчас.

Саймон выгрузил свой груз из коляски. Мужчина застонал, но не пошевелился. Если бы это был ребенок или даже женщина, Саймон отпустил бы их в джунгли, позволив племени насладиться острыми ощущениями охоты. Но необузданный взрослый мужчина может нанести вред проекту, потенциально представляя опасность для членов племени, что однажды едва не произошло.