«Так суждено было, – ласково проговорил Медведь. Подошёл, осторожно положил тяжёлую голову Предславе на плечо. – Давно я тебя ждал, суженая моя. Ты годы человечьи жила, а я ждал. Так уж устроено оно всё. Далеко кровь расходится, пора и сойтись, не только у братца Кракена потомство быть может».
«А твоё так же, как и моё, биться друг с другом станет?» – ехидно поинтересовался Кракен.
«Потом скажу», – отрезал Медведь. И обернулся к Анее.
«Делай, свершая, правнучка Полоза Предвечного. Гордится тобой твой прадед. Ждёт и он тебя в гости, когда твой срок настанет. Да и Змей Полозович, дед твой, тебе рад будет».
Анея нашла в себе силы улыбнуться.
– Передай великому Полозу, прадеду моему, что приду, как только путь мне откроется. И деду передай, что поклонюсь ему, не замедлю, как дела свои тут закончу.
А отца с ними-то нет, вдруг поняла она. Не с ними он, но ведь наверняка и не у Врана!.. А где ж тогда?
«Когда черёд твой узнать настанет, тогда и проведаешь. А теперь прощай, Анея Вольховна, свершай тебе назначенное. Чем могли, мы помогли, но за тебя всё сделать не можем, сама знаешь».
Она знала.
Низко-низко, до земли, поклонилась она Медведю и сестре. Слезы катились одна за другой, и как же хорошо, что не видит их Молли, ученица, самими Зверями ей посланная!..
Медведь молча кивнул в ответ. Обернулся к Предславе, что-то сказал, но уже для Анеи неслышимо.
Миг – и оба зверя скрылись в зарослях. Не шелохнулась ветка, не хрустнул сучок – беззвучно явился сюда Зверь Земли и так же ушёл.
Старая Анея стояла, уронив руки, и плакала. До тех пор, пока не услыхала что-то вроде «кхм!», донёсшегося с моря.
– Прости, великий. – Она поспешно утёрла слезы. Прикусила губу, даже прокусила, почувствовала кровь на языке. – Всё, поспешаю уже. Два дела осталось. Одно большое, другое не очень…
«Вот с малого и начни», – сказал Кракен.
Анея Вольховна поспешно достала кривой короткий ножичек с рунами по лезвию и рукояти и склонилась над бездыханным телом герцога Бедфорда.
– Не стесняйтесь, не стесняйтесь, дорогой мой лорд. Vareniki берите, у нашей миледи хозяйки они просто божественные. Берите-берите.
– Вы надо мной смеётесь, лорд Хастингс. Да лучше бы я умер там!..
– Чепуха, любезный герцог, полнейшая чепуха!.. Привыкнете. У миледи скучно не бывает. И я предпочитаю жить – а следовательно, и надеяться – даже в этом виде. Мы ведь с вами умерли, не забывайте об этом.
– Лучше б я умер… И зачем вы надо мной смеётесь, лорд Вильям? Как я могу «взять» эти самые ваше vareniki? У меня что, внезапно выросли руки?
– Мысленно, уважаемый герцог, мысленно! Попробуйте взять и положить в рот. Попробуйте. Вот как я. Смотрите!..
– Н-да. Вы просто мастер, дорогой лорд Вильям.
– Нет, дружище. Это миледи наложила на вареники соответствующие чары. Ну, пробуйте же!
– М-м-м-м… да… вынужден признать, дорогой Вильям, вкус действительно… выдающийся. Или это тоже магия? Высокая магия?
– Нет, любезный друг, это кулинарное искусство. Но высокое. Тут я с вами согласен. Ещё один?
– Несомненно. М-м-м, как вкусно!
– И никакой опасности растолстеть, ха-ха-ха!
– Поражаюсь вашему мужеству, лорд Вильям. В нашем-то положении…
– В нашем положении, любезный герцог, надо всё равно получать удовольствие от жизни!..
На большом столе пыхтел samovar. Теснились чашки с травяными чаями, пироги, варенья, печатные пряники. Прямо у стола сидела, отставив питьё, Добронега Вольховна, госпожа Средняя, держа за руку миссис Анну Николь Блэкуотер. Мама до сих пор имела слегка изумлённый вид; шок, ею испытанный, когда она увидала две головы на серебряных блюдах, мирно беседующие друг с другом, прошёл ещё не до конца.
На коленях мамы, тем не менее, удобно устроился чёрный кот Vasilii, которому мама рассеянно почёсывала живот. Рядом – кошка Ди, терпеливо ждущая, когда настанет её очередь.
– Васька, бездельник, – покачала головой Анея Вольховна. – Мышей иди лови!
Кот лениво повернул голову, взглянул на хозяйку, словно говоря – не видишь, что ли, делом занят? Гостью твою успокаиваю-умуркиваю, а то опять увидит что-нибудь, завизжит так, что во всей округе дивы с гнёзд попадают.
– Ладно уж, – усмехнулась хозяйка. И обернулась к собеседнику: – Дочка ваша, мистер Блэкуотер, не просто «способная», она…
– Джон, миледи, просто Джон.
– Хорошо, мистер Джон. Но и «миледи» меня величать не стоит.
– Почему же это не стоит? Очень даже стоит. Ваши – и вашей уважаемой сестры – познания в медицине…
– У вас тоже нашлось, что нам рассказать.
– И я этому очень рад!..
Фанни с братцем Билли и Сэмом ничего никому не говорили, а просто уплетали за обе щеки пироги с капустой и дичиной.
– Волка-а-а-а!!!
У Молли вырвался дикий вопль. Именно дикий и именно вопль, потому что Волка затащила-таки её в тот самый «дом мытья», он же bania, или banya.
Нет, конечно, Молли бывала тут не раз, пока жила у госпожи Старшей в ту зиму; но тогда это было не то, совсем не то – просто жарко натопленная избушка с парой кадушек горячей и холодной воды да большим ушатом, в котором тихонько себе и моешься.
