– Досточтимый граф, пожалуйста, воздержитесь от личных выпадов, – раздался сверху прохладный голос хозяина, герцога Девоншира. – Прошу вас, ближе к основной теме. Вам сделано большое одолжение, так не злоупотребляйте же нашим вниманием.
– Прошу прощения, ваша взнесённость, – обиженно-формально поклонился Спенсер. – Так вот, уважаемый маркиз заставил мисс Моллинэр растратить силы на поглотитель, произвёл грубые и приблизительные замеры на скорую руку, после чего и поспешил объявить о моей ошибке. Но, леди и джентльмены!.. Как можно было проводить такой эксперимент, не произведя сперва замеров в, так сказать, нативном состоянии мисс Моллинэр?
– Дорогой граф, – прогудел откуда-то сверху голос невидимого для Молли маркиза. – Могу ли я покорнейше просить вас прекратить уже перечисление моих методологических ошибок и перейти, так сказать, к практическим демонстрациям?
– Разумеется. – Голос Спенсера был груб и хрипл. – Но прежде я должен сказать вот что. То, что делает нас… нами, не есть просто «отсутствие магии». Это есть способность особым образом воспринимать и поглощать чужую силу. Носители магии на это не способны, как и мы не способны оную магию творить…
– Граф, эти вещи знает любой ребёнок из благородного семейства! – недовольно перебил лорд Кавендиш. – Ближе к делу, прошу вас!
– Мы уже начинаем, любезный герцог. – Спенсер махнул рукой служителям, затаившимся за массивными, сверкающими начищенной бронзой аппаратами.
– Мисс Моллинэр, пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Вам не будет больно, вы знаете. – Спенсер обращался к ней очень формально, но глаза его горели. Что-то ещё крылось под этими гладкими, обтекаемыми, безличными фразами.
Молли кивнула. Задранные вверх руки немели, постепенно утрачивая чувствительность. Жёсткие кольца врезались в кожу. Сколько ей ещё так стоять?
Спенсер подошёл поближе, склонился, придирчиво проверяя чуть ли не каждое звено в цепях и каждый замок на наручниках.
– Смотай в клубок, – едва шевельнулись его губы, как бы случайно оказавшиеся возле её уха. – Спрячь всё, иначе нам конец!
– Вы начинаете, мой юный друг Джонатан?
Молли узнала голос старого герцога Бедфорда.
Да-да, «мой юный друг»…
Она невольно подумала о Билле Мюррее. Наслаждается ли он своей новой жизнью? Купил ли своей «мамаше», как он называл миссис Мюррей, дом на тёплом южном взморье?
Господи, почему я думаю об этой крысе? Какое мне до неё дело?..
– Мы начинаем, досточтимый герцог, – кивнул Спенсер.
– Я бы попросил вас тогда подняться сюда, к нам, – прогудел сверху голос маркиза Дорсета.
– Но я…
– Наши операторы достаточно компетентны, Джонатан, дорогой. – Слова маркиза переполняла патока.
Спенсер застыл, покачиваясь с носка на пятку и сжав кулаки. Костяшки побелели.
– Достаточно компетентны, – с напором повторил маркиз.
Спенсер бросил последний быстрый взгляд на Молли.
«Сверни в клубок», – казалось, умоляли его глаза. Покрасневшие, опухшие – он, похоже, давно уже не знал сна.
– Разумеется, любезный друг мой Эммануил, – отрывисто бросил Спенсер. – Если вы так убеждены в моих паранормальных способностях дистанционно воздействовать на нашу аппаратуру, то для вашего спокойствия…
– Благодарю вас, – прежним сладким голосом перебил его Дорсет. И бросил, уже совершенно по-другому, резко, сильно, уверенно: – Начинайте!
– Начинайте! – для вящей убедительности повторил маркиз.
Молли окатила волна паники, всепоглощающего страха. Такого не было никогда, ни за Карн Дредом, когда она впервые оказалась среди Rooskies, ни в подземельях Норд-Йорка, ни даже в застенках Особого Департамента.
Но сейчас…
Чего она боится? У неё достаточно силы. Она не будет колебаться, она…
Она должна окончательно понять, что здесь происходит.
Пэры научились оздоравливать, омолаживать себя, используя силу магиков. Прекрасно, но почему нужно их убивать? За Карн Дредом умеют лечить, Империя – те же пэры – всегда бы смогли договориться…
Мысль эта неожиданно поглотила её. Она боролась со страхом, грозившим затопить её сознание, превратить в маленький дрожащий живой комочек, в обычную девчонку, которой совсем недавно исполнилось тринадцать.
Она не знала, что такое «свернуть силу в клубок», она не представляла, как это сделать. Сжаться, втянуть, спрятать магию – как это? Как можно втянуть и свернуть то, чего нет? «Локоть-ладонь-пальцы» способно силу вызвать, а не спрятать!
Жужжание камер, словно громадных жуков. Боль в скованных запястьях. Слепящий свет, обрушивающийся и давящий со всех сторон.
Почему им надо убивать магиков?!
Магии много – достаточно договориться с «варварами», остановить войну, научиться, научить – и…
А вместо этого они убивают.
Или пируют, когда погибает магик. Как птицы-падальщики, грифы.
Магия – как её спрячешь?
И всё-таки она старалась. Сознание продолжало цепляться за мысль, казалось бы, совершенно постороннюю.
Магия никуда не денется, ей просто некуда деться, нерастраченной.
Легко сказать – сверни магию. Не одеяло, не простыня, не одежда – как свернуть?
