Таньша и Всеслав решительно взбежали по трапу. Они не особенно боялись – команда траулера на берегу, а вахтенные, заперев двери, мирно дрыхнут прямо на мостике возле штурвала и машинного телеграфа, злокознейше нарушая все уставы морской службы.
Оборотни замерли у борта. Всеслав выразительно взглянул на сестру, та кивнула и принялась расстёгивать пальто.
Брат отвернулся.
Волка, уже в зверином обличье, легла лапами на борт, свесила морду к воде; мутная поверхность мерно колыхалась, покрытая плавающей дрянью и маслянистыми пятнами. Море было больнó, его отравили. Яд ещё не ушёл далеко, он расползался медленно, однако всё равно расползался.
Негромко, завораживающе, низко полился зов. Человеческая гортань не в силах воспроизвести подобные звуки, она устроена совершенно по-другому.
Казалось, зов этот сейчас переполошит весь Норд-Йорк. Вскочат с узких матрасов нарушители вахтенного режима на мостике траулера. Схватятся за револьверы и ружья патрульные бобби. Запыхтят, срываясь с места, дежурные локомобили Особого Департамента – охота начнётся вновь.
Но раздавшегося над водной гладью зова словно бы никто не заметил.
Не вспыхнули огни, не выскочили люди. Ходовая рубка пароходика оставалась темна и тиха; Всеслав едва слышно выдохнул, разжимая до хруста стиснутые зубы.
Волка повторила зов, снова и снова. Обернулась, кинула взгляд на брата, в глазах – злость и нетерпение.
Да, здесь опасно, очень. Особенно после всего случившегося.
Вода у самого борта вдруг бесшумно разошлась. Поднялось тонкое щупальце, всё усаженное кругляшами могучих присосок, способных поспорить даже с корабельными помпами. Мокрая чешуя, подрагивающий чувствительный кончик – щупальце аккуратно опустилось на фальшборт прямо подле Волки.
Та совершенно по-человечески уронила на миг голову и подняла вновь: «Уф, наконец-то».
Щупальце коснулось её лба. Волка вздрогнула словно от удара, но не отстранилась.
Несколько томительно-бесконечных минут они так и оставались. Всеслав затаил дыхание.
Если бы
Наконец щупальце единым гибким движением скользнуло обратно в неслышно сошедшуюся над ним воду. Ни кругов, ни всплеска, ничего. Было ли что-то, не было – кто скажет?
Но в этот самый миг в тёмных окошках мостика появился тусклый свет, словно кто-то зажёг там свечу или слабый масляный фонарик.
– Уходим. – Всеслав одним движением сгрёб Таньшину одежду, шагнул к ведущему на берег трапу, не срываясь с места, а двигаясь размеренно, словно он имел полное право тут находиться.
Волка последовала за ним, не перекидываясь, и тоже спокойным, размеренным звериным шагом.
– Эй! – гаркнул грубый голос с мостика. – А ну проваливай, оборванец! Будешь тут у меня ещё по палубе шарить!..
На самом деле оборванцы как раз избегали «шарить» по рыбачьим судёнышкам, зная, что очень легко могут очутиться на грязном дне норд-йоркской гавани. Очевидно, поэтому не был и убран на ночь трап.
Всеслав не обернулся. Спокойно пошагал прочь, быстро исчезнув во тьме меж пакгаузами.
– Ну что? – выпалил он, едва сестра вернулась обратно в человеческий облик.
– Всё хорошо, – выдохнула Таньша. Виски и лоб её покрывал пот, руки дрожали. – Ох и не люблю ж я это… все поджилки трясутся… Боюсь я их, ничего с собой поделать не могу.
В гавани некстати проснувшийся вахтенный принялся светить ярким прожектором на берег, никак не в силах уняться. Правда, сам он в темноту вполне осмотрительно не лез.
Всеслав поспешно втянул сестру обратно во мрак.
– Они нашли Молли. Как мы и думали, она на корабле, на «большом корабле». За ним сейчас следят, не упустят. Ей послали весть.
– И что, ей не удалось ответить?
Таньша едва заметно ухмыльнулась.
– Беспокоишься за неё, братец?
– Тебя не спросил, – буркнул Всеслав, отворачиваясь и густо покраснев.
– Беспокоишься, – резюмировала верволка.
– Это неважно. – Медведь упрямо нагнул голову. – С ней – на время – всё в порядке. Ну а нам пора. Пора за перевал. Ты ведь сказала
– За кого ты меня принимаешь, братец?
Оборотни растворились во тьме, уходя подвалами и подземельями Норд-Йорка. Мистер Питтвик не спал, дожидаясь их.
– Ну, наконец-то! – Он поднялся им навстречу. – Как там наша мисс Моллинэр?
– На корабле, – кратко молвила Таньша. – Броненосец, тяжёлый. В смысле, тяжело в воде сидит. Курс держит почти строго на юго-восток.
Мистер Питтвик поднял брови, молча указал на расстеленную карту.
– Остров Святого Эндрю. Так и знал. Прямым ходом идут.
– Мистер Питтвик… – Таньша взглянула ему прямо в глаза, прикусила губу. – Что там такое, на этом острове? Нам очень-очень важно это понять.
– Я уже рассказал всё, что мне известно, – вздохнул Питтвик. – Понимаю, понимаю, что мало, чертовски мало, но… мисс Таньша, об этом
– Расспрашивать об этом крайне рискованно?
– Именно, прекрасная моя мисс Таньша. Но я приложу все силы, можете не сомневаться.
Всеслав что-то проворчал неодобрительно. Таньша метнула на него острый взгляд.
– Мой брат считает риск… неоправданным. Хотя сам помирает от страха за нашу мисс Молли.
