Жуткое чародейство это – душу у пленника отнять, воли лишить да своими заменить. Чтобы, если надо, и на смерть бы пошёл, не дрогнув. Никто, никто в Новых Землях таким не владеет, одна только Анея. И видно, чего это ей стоит – краше в гроб кладут, честное слово.
Нельзя вставать в такие мгновения на пути ведуна или ведуньи. Не поможешь ничем; навредишь только.
Предслава держала наготове кривой ножичек – вскрыть себе вену, помочь сестре даже и собственной горячей кровью, буде понадобится.
И некем тебя заменить, сестрица милая. Мало по наследству свой дар передать – ты и передала, да только оказался он совсем иным.
Далеко на севере и племянница моя, Зорица, Анеи Вольховны дочь единственная, – лучшая повитуха всех земель, от западного моря до восточного и от Полуденных гор до мёртвого льда на самом севере. Сколько жизней спасла и роженицам, и младенчикам – не сосчитать!..
Велик её дар, да только на одно лишь направлен. Оттого, говорят, и редко видятся они – тяжко кроткой Зорице видеть материны труды, тяжко и Анее видеть в дочери не защитницу земель, а…
А не своё отражение.
И внучка Анеи Вольховны, Рогнеда, по стопам матери пошла, а не бабки.
Да и состарилась она, Зорица. Меньше и меньше являет себя в потомках сила Змия Полозовича, расточается она, истаивает.
Новые нужны. Новая кровь. Новая магия и новые маги.
Такие, как эта девочка, Молли. Пусть в чужом краю рождённая, а всё равно – своя!
Открывает сестра старшая двери, направляет на пути тёмные, а иных тут уж и не сыщешь.
Только б успели Волка с Медведем, только б успели!..
Вычурные высокие створки с тонкой резьбой и стёклами разлетелись вдребезги от одного лишь удара медвежьим плечом.
Но здесь их уже, похоже, ждали. Не всех егерей удалось увести Анее Вольховне, не выстлать им путь ровный да открытый.
Ну, парень, давай, коль и впрямь милы тебе рыжие косы да нос с веснушками, коль и впрямь понял ты, что она для родной земли твоей, – так не гни головы, пулям не кланяйся, назад не смотри, о собственном спасении не думай!
Люди выскакивали из дверей, выныривали из-за колонн, хоронились за вазонами и диванами с креслами. Медведь видел вскинутые стволы, знал, что сейчас загрохочут выстрелы, но в то же время и точно знал, что надлежит сделать ему самому.
Щедро делится силой Анея Вольховна, так щедро, что даже страшно. Не удержать колдуну такую мощь, слишком далеко заходит он, всё ближе к последнему пламени, из которого уже только одна дорога.
Но сейчас эта сила полнила его. Не принять такое каждый день, не выйдешь так на каждую схватку – но сегодня их с Волкой день!
И имперцы его надолго запомнят.
От удара могучей лапы по полу прокатилась словно морская волна. Взлетели в воздух кресла, канапе и вазоны вместе с прятавшимися за ними стрелками; грохот первого залпа смешался с криками, а пули злой свистящей стаей ушли в потолок.
В голове огненными рунами вспыхивали беззвучные слова Анеи Вольховны. Прямо. Налево. Вниз. Вновь налево. И вновь вниз.
Вот распласталась в прыжке Волка, пронеслась по воздуху живым снарядом, оказалась среди тяжело попадавших от сотрясшегося пола егерей; утробное рычание, клацанье челюстей и дикие крики.
Хватит, сестра, хватит! Сегодня мы не мстим, сегодня мы спасаем!..
Поворот. Снова удар плечом, и снова не выдерживает тяжёлая дубовая дверь.
Вниз!..
Тянутся по серым стенам змеи-трубы, шипит в них пар, но сегодня защитникам не поможет их движимое паром железо. Спасибо тебе, Анея Вольховна, никогда ещё не было у Всеслава такой силы – и, наверное, никогда уже и не будет.
Конечно, за ними погонятся – самые смелые, кого не парализует ужасом. Такие всегда находятся, в любом войске, те, кто дерётся до конца, несмотря ни на что. А имперцы трусами, увы, не были. Они боялись, да, но и ненавидели. Они умели – иначе бы не завоевали полмира.
Ступени, поворот, ещё одна дверь. Навстречу летят пули, кто-то похрабрее стреляет с колена – мажет раз, другой, на третий раз что-то слегка дёрнуло плечо Медведя. Он только мотнул головой, потом, всё потом, – и сейчас уже он оказался первым среди врагов, оставив позади Таньшу.
Удар лапой – человек летит в одну сторону, винтовка в другую, – и дальше, дальше, не думая, не давая кровавой мути мщения заполнить мысли.
…На последней преграде ему досталась ещё одна пуля. Эта вошла уже глубже в мякоть, так, что у Медведя вырвался рык боли.
Меткого стрелка прикончила Волка, а Всеслав – он прошёл сквозь последние двери, даже их не заметив.
Потому что за ними была она, Молли.
Что-то пошло не так, Молли это знала. Вскинуты винтовки снайперов, их с лордом Спенсером держат на прицеле – но остальные пэры как-то вдруг… заволновались? Смутились? Растерялись? Все вместе?
Приказа стрелять так и не последовало.
Распахнулись двери, рысью подбежал к хозяину Найт-холла егерь, что-то зашептал на ухо, быстро и лихорадочно.
Лорд Перегрин Кавендиш нахмурился. Так же шёпотом отдал какие-то приказания. Егерь поспешно кивнул, рысью же бросился наутёк, но тут за дверьми загрохотало.
