Здешние куклы были на любой вкус, всех фасонов, размеров и цвета. Полностью одетые или вовсе голые, они были сломаны, исхлестаны непогодой, грязны и безобразны. В отличие от тех красавиц, что загромождали каждую полку в спальне моей сестры, пока ей не стукнуло восемь или вроде того, эти пребывали в столь плачевном состоянии, что обрели внешность почти демоническую. Будто они побывали в самой преисподней, а потом оказались здесь, и теперь им не терпится вернуться.
Я еще пытался примириться с этим поразительным и жутким зрелищем, когда гондола дернулась, ткнувшись в мостки короткого причала. Все поднялись и стали собирать барахлишко, готовясь к высадке.
Мария проснулась, когда мама закричала ей из кухни:
— Поднимайся, золотце! Не стоит опаздывать в первый школьный день!
Девочка зарылась лицом в подушку.
— Мария! Сейчас же вставай!
Она с неохотой высунула голову из-под одеял. Ставни были распахнуты. Уже не так темно, но и утром это не назовешь.
— Мария!
Мария заставила себя подняться. Стащила с себя пижаму и бросила в бельевую корзину. Натянула одежду, которую приготовила мама: бежевое платье, белое белье и гольфы. Сграбастала с кровати Анжелу, которая спала рядом с ней, и по коридору направилась в уборную. Пописала, почистила зубки. Прошлым вечером она выкупалась в маминой мыльной воде, следовательно, сегодня это не обязательно.
— Не хочу ходить в школу, — призналась Мария Анжеле, смешно катая во рту зубную щетку. Выслушала ответ и возразила:
— Не хочу оставлять маму. И не хочу знакомиться с учительницей.
Послушала куклу.
— Конечно, можно! Пойдем туда вместе, ты же моя лучшая подруга.
Она выплюнула остатки порошка, прополоскала рот и направилась в кухню.
Мама стояла у раковины и мыла посуду. Сегодня у нее был первый день на новой работе, и она надела форменный халат швеи. При звуке шагов она оглянулась через плечо.
— Садись покушай, золотце. Нам ухе скоро уходить.
Мария присела к столу, но съела только несколько фасолин со своей тарелки. Не прикоснулась ни к сдобной булочке, ни к финикам.
А потом ни с того ни с сего заплакала навзрыд.
— Ох, детка, — сказала ей мама, вытирая руки кухонным полотенцем и присаживаясь на корточки рядышком. — Что с тобой такое? Переживаешь из-за первого дня в школе?
Мария закивала.
— Ты просто не забывай, что для всех остальных этот день тоже самый первый. Все вокруг чувствуют то же, что и ты.
— Что, если я никому там не понравлюсь?
— Это еще почему? Ты найдешь там много друзей.
— Ты уверена?
— Провалиться мне на месте. Беги теперь, надевай туфли.
Мария дошла до двери, сняла ранец с крючка на стене и просунула пальцы ног под ремешки туфель.
Мама хмурилась, глядя на нее.
— Золотце, сегодня Анжеле придется остаться дома.
Мария покрепче прижала к себе куклу — Но я хочу взять ее с собой!
— Тебе уже пять лет, Мария. Большая девочка. А большие девочки не ходят в школу со своими куклами.
— Хочу идти с ней!
— Кроме тебя, там ни у кого не будет кукол.
— Мне все равно!
— Одноклассники начнут дразниться…
— Мне! Все! Равно!
— Мария, прошу тебя…
— Я хочу взять ее с собой! Я хочу взять ее с собой! Я хочу…
— Хорошо! Хорошо! — покачала головою мама. — Если так хочется, бери ее. Но не говори потом, что я тебя не предупреждала.
Школа располагалась в большом двухэтажном здании из желтого кирпича с площадкой для игр по одну сторону и грядками учебной фермы — по другую. Сам вид ее заставил сердце Марии биться чаще. Ей захотелось развернуться и убежать домой, но она знала, что мама этого не допустит, а потому последовала за ней сквозь кованые ворота и вверх по ступеням крыльца — в кабинет, где вращался диск граммофона и играла музыка.
Там ее мать поговорила с какой-то женщиной, подписала бумаги и повела Марию лабиринтом коридоров, где пахло мастикой для натирки полов, полировкой для дерева и мелом. Некоторые из ведущих в классы дверей, мимо которых они проходили, были открыты. Ученики сидели там за деревянными партами, и все они казались постарше и побольше нее самой.
Мария еще крепче прижала к себе Анжелу.
Они поднялись еще на один лестничный пролет и остановились перед очередным классом. Эта дверь тоже была открыта, но ее мать все равно постучала.
— Доброе утро, сеньора Гонзалес, — сказала она. — Я Патрисия Диас, мама Марии. Прошу извинить нас за опоздание. Это моя дочь, Мария.
Учительница сверилась с папкой, которую держала в руке, и сказала:
— Ничего, все в порядке. Входи, Мария.
Мария, запрокинула голову и умоляюще всмотрелась в мамины глаза, упрашивая не оставлять ее здесь.
— Все хорошо, милая, — сказала та и, склонившись над дочерью, погладила ее по макушке. — Заходи и познакомься со всеми. В половине третьего я вернусь и буду ждать тебя у школьных ворот.
Вот и все. Она повернулась и ушла.
— Мария? — позвала девочку сеньора Гонзалес. — Входи, пожалуйста.
Мария с опаской сделала пару нетвердых, шаркающих шагов, оглядываясь вокруг: картинки с разными животными на стенах, огромная и очень черная классная доска, до отказа набитый книгами шкаф, глобус на металлической подставке.
