Ушли ребята. Пересекли школьный двор, выбрались на улицу, дошли до моста, ведущего прямо к высотному дому. Неподалеку дядька удит рыбу. Ребята, пройдя за его спиной по набережной канала, остановились. Оба легли животом на парапет. Плюют в воду. Дядька с удочками не выдерживает:
— Всю рыбу мне распугаете! Ступайте плевать куда-нибудь подальше.
Удочек у него целых пять. Он все время переходит от одной к другой. На нем длинное пальто. Расстегнуто. Поймал он пока что немного — шесть плотвичек, средненьких, лежат в садке, поблескивают. Стефан громко пересчитывает, а дядька, остановившись, говорит:
— Мотайте отсюда! Живо! Чтоб духу вашего тут не было!
Ребята отходят шага на два-три, не ворча, не протестуя. Плевать тоже перестали. Губерт спрашивает:
— Чего она там еще будет говорить, Лариса эта?
— Говорить будет директор.
— Влетит, значит, Ларисе?
— Может, и влетит.
— А разве она у нас не все равно что учительница?
— Ну и что из этого! Директор же.
— Но…
— Директор, понимаешь! — говорит Стефан. — Лучше бы ты помалкивал там. Вот так. — И Стефан сжимает губы.
Губерт отворачивается, обиделся.
— А Лариса меня поняла, — говорит он наконец.
Никакого желания разговаривать с Губертом у Стефана нет. Подняв голову, он смотрит на противоположный берег. Старая ива свесила ветви до самой воды. Вокруг плавают водяные курочки, черненькие и толстенькие, головками кивают…
С Тассо никогда такого не бывало. С Тассо все было очень просто. Давай построим плот? Взяли да построили. Поставим сегодня верши? Пошли и поставили. Пойдем Куланке помогать? И пошли. С Тассо они дружно жили, всё делали как один. Вот если б Тассо и Губерта свести вместе?
Стефан смотрит на Губерта сбоку. Губерт по-прежнему молчит.
— Скажи, — спрашивает Стефан, — кого это ты всегда боишься?
— Кого чего?
— Кого ты всегда боишься?
— Не боюсь я.
— Нет, боишься, — настаивает Стефан. — Я сразу заметил. В первый же день, как в школу пришел.
— Вот еще выдумал, — говорит Губерт.
— Как вошел в класс — сразу увидел: ты сидел совсем не так, как этот бедовый Краузе. Ты сидел будто ангелочек какой. Паинька паинькой.
— А гидрант открутил я!
— Это точно. Я от тебя этого никак не ожидал! Марио Функе мог бы. И Парис Краузе, если его разозлить как следует. Но не ты — от тебя я такого не ожидал.
— Вот видишь.
— Чего видеть-то?
— Открутил. Не побоялся.
— Если ты правду говоришь, пойди сейчас и забери у дядьки плотву. — Взгляд в сторону рыбака. Губерт молча следит за взглядом Стефана, а он повторяет: — Если не боишься — пойдешь и заберешь плотву.
— Спятил, что ли?
— Значит, боишься. Сразу видно.
— Пойди сам да забери, — говорит Губерт. — Вот я посмотрю, боишься ты или нет.
— Ишь, хитрый какой! Мне не надо доказывать.
— А откуда ты знаешь, что это у него плотва?
— Знаю, и всё. Но это-то всё равно. Могут быть и окуньки или старые ботинки. Только надо, чтобы ты их у него забрал.
— Не пойду и не заберу, — говорит Губерт. — Мне домой пора. Бывай, я пошел.
Губерт, еще не кончив говорить, шагает прочь, а Стефан кричит ему вслед:
— Мамусичке привет!
В походке Губерта чувствуется напряженность, он идет мимо спины рыбака, и Стефан начинает что-то подозревать. Вдруг Губерт нагибается, хватает сачок и… бежать. Вон он уже на мосту. Рыбак стоит с разинутым ртом. Обернулся, говорит Стефану:
— Эй, ты! Что это за чудила?
Стефан стоит на безопасном расстоянии. Рыбаку его не достать. Во-первых, вообще, а во-вторых — пальто у него чересчур длинное.
— Ты его знаешь, чудилу этого? — спрашивает рыбак.
— Немного, — откликается Стефан.
— Пойди верни его.
— Вон того, что ли? — спрашивает Стефан.
— А ты что, еще кого-нибудь видишь?
— Он убежит, — говорит Стефан.
Но Губерт давно уже не бежит. Он стоит за мостом, на другом берегу, там, где растет старая ива: поднял сачок и дразнится.
— Он всегда так? — спрашивает рыбак. — Может, в уме повредился?
Ни слова не говоря, Стефан проходит мимо рыбака, шагает через мост и прямо к иве, где ждет Губерт.
— Видал? — говорит Губерт.
— Давай сюда.
Губерт прячет сачок за спину.
— Видал, как я его?
— Все видел. Давай сюда!
— Лучше в воду брошу.
— Нет, не бросишь. Давай сачок.
— Брошу! — говорит Губерт и замахивается, но Стефан успевает схватить его за руку, да так крепко, что Губерт вскрикивает и выпускает сачок.
— Пойду отнесу ему, — говорит Стефан.
— Ну и неси. Я ж забрал его! — Слова он сопровождает победоносной улыбкой, а Стефан стоит в нерешительности.
— Удивляешься? — говорит Губерт. — И еще будешь!
С другого берега машет рыбак. У него продолговатая, как у зайца, голова и верхние зубы выступают вперед. От этого он шепелявит.
— Ну и шуточки у вас, — говорит он Стефану, когда тот, перебежав через мост, отдает сачок с плотвой.
— Извините нас, пожалуйста, — говорит Стефан.
Рыбак, взяв сачок, дает Стефану целлофановый пакет, велит его держать. Затем вытряхивает из сачка плотвичек в пакет. Шесть серебристых рыбок, чуть отливают зеленым. Ни одной больше ладони Стефана.
— Дарю тебе, — говорит рыбак.
— Плотвичек? Вот этих?
Дядька с заячьей головой улыбается.
— Спасибо, — говорит Стефан. — Не нужны они мне.
