— Ты что? — возмущается Стефан.
— Ждем Дагги.
— А что твой Дагги делает?
— Пошел за Рикки.
— Мне вниз надо, — говорит Стефан.
Мальчишка, посмотрев на него, снова выглядывает на площадку. На носу у него три веснушки.
— Эй, ты! Мне вниз скорей надо!
— Сейчас.
— Ты что, чокнутый? — говорит Стефан, но ничего не предпринимает.
Мальчишка с тремя веснушками стоит, держит дверь. Прибегает Дагги:
— Еще немного подождем. Рикки никак краски не найдет.
Оба стоят теперь и держат двери, выглядывают на площадку, за угол, потом довольно испуганно смотрят на Стефана. Еще немного подождав, Стефан говорит:
— Хватит. Проваливайте! И так все про вас говорят, что вы лифт портите. — Он выпроваживает сорванцов из кабины. Они не противятся, только сердито таращат на него глаза, а когда лифт спускается, Стефан слышит, как они кричат, ругаются, кто-то пинком поддает дверь, но лифт от этого не останавливается.
По дороге в школу тянется веселая вереница ребятишек. Хотя солнце и светит, утро прохладное. Это ветер с реки выдувает все тепло.
Стефан ищет Аню. Шагает быстро, потом медленно, будто случайно оглядывается — но нигде ее не видно. И Губерта нет. Ни Губерта, ни Ани! Шагай тут как хочешь.
Вон свистит Парис Краузе, Хайделинде Вайссиг обгоняет Стефана.
— Не проснулся еще? — спрашивает она, но он не слышит. На водяную курочку она похожа…
В школе, на верхнем этаже, где в самом конце коридора их класс, перед дверью толчея. Взлетают шапки, пальто, и среди всей этой толкучки шагает королева, золотые волосы точно корона. Стефан уже никуда не торопится. Королева тоже не спешит, она его давно заметила. Идет еще медленней и в конце концов останавливается у окна, как будто там что-то интересное. Стефан хочет быстренько прошмыгнуть мимо. Не получается. Рита окликает его:
— Куда ты спешишь?
На лице самая обворожительная улыбка, белые зубки так и сверкают. Но что-то она затаила.
— Я думала, что увижу тебя.
— Где это? Мы ж и так каждый день видимся.
— Только в школе.
— Где ж еще?
— Где-нибудь еще, — говорит Рита и пристально смотрит на него.
Нет, не только зубы у нее красивые, но и глаза тоже самые красивые. Впрочем, Стефан думает, как бы ему убраться отсюда. И чем скорей, тем лучше. Вон уже Парис Краузе показался, потом еще эта Хайделинде припрется, а он, Стефан Кольбе, стоит тут с Ритой… Яснее ясного — новая парочка!
— И вообще я не знаю, чего тебе надо?
— А я очень хорошо знаю. Мне все известно.
— Чего это известно?
— То самое, — говорит Рита.
— Что то самое? — спрашивает Стефан.
Тем временем мимо проходит Парис Краузе, за ним — Хайделинде Вайссиг. Она, конечно, сразу говорит:
— Это вы тут вдвоем?
— Слыхала? — говорит Стефан Рите.
— Ну и уходи!
Стефан не уходит. Ноги точно свинцом налиты, а у Риты вот-вот слезы покатятся. Нет, это невозможно!
— Иди, иди, — говорит она. — Ты не уйдешь, я уйду. — Но она это только говорит, никуда она не уходит, и Стефан не трогается с места, ноги, правда, будто свинцовые. Он очень боится, как бы Рита не расплакалась. Разревется, как Сабина, прямо здесь, в коридоре… страшно подумать!
Но вдруг — о чудо! — в глазах Риты — одно презрение. Слез как не бывало!
— Мне все известно! — снова говорит она. — Все. Берегись! — и ушла.
Стефан — за ней. Сначала будто язык проглотил, но потом повторяет как автомат:
— У тебя не все дома! У тебя не все дома… — и так вместе с Ритой входит в класс.
Зло смерив Стефана взглядом, Рита говорит:
— Не подумай, что я рассердилась. А то еще вообразишь что-нибудь!
Но Стефан уже спешит к задним столам — перешагивает через ноги Марио Функе, а потом перелезает и через Париса Краузе — он как раз силушку пробует, опершись на два крайних стола.
Аня встречает Стефана улыбкой, но вдруг лицо ее делается строгим. Стефан подает ей руку, говорит:
— Ну, как?
Рука Ани и теплая и холодная, она сразу отнимает ее.
— Ты сегодня рано вышла? — спрашивает он.
— А ты — поздно, — говорит Аня, и оба сидят за своими столами и не знают, о чем говорить, — времени совсем мало осталось.
Место рядом со Стефаном, слева у окна, пусто.
Начинается урок. Математика. С утра и сразу самый трудный! А место рядом со Стефаном все еще пусто. Значит, Губерт не пришел.
На следующий урок он тоже не приходит. И на все другие. После второй большой перемены фрау Майнерт сообщает:
— Губерт Химмельбах заболел. Кто пойдет к нему и передаст домашние задания?
— Я, — говорит Стефан. Во-первых, потому, что Губерт его друг, а во-вторых, потому, что ему все равно надо поговорить с Губертом. Может быть, он вчера уже был болен? Во второй половине дня? Так ведь тоже бывает — вдруг ты сразу и заболел.
Губерт живет на десятом этаже. Одним пролетом ниже он тогда гидрант открутил. Стефан поднимается на лифте и не видит гидранта. Да он и забыл о нем совсем, сто лет тому назад это было…
Стефан нажал на звонок. Тихо. Вроде бы никого дома нет. Стефан звонит еще раз. В квартире слышатся быстрые шаги. Женщины на высоких каблуках так ходят. Мама Стефана тоже.
Дверь открывает мать Губерта. Она гораздо моложе, чем Стефан ее помнит.
