В самом деле, в радиусе двадцати метров от скопления кустарников виднелись крышки люков, иногда спрятанные под ветками или скрытые травой — их количество достигало примерно десяти.
— Надо проверить каждую, — сказала я. — Давайте попробуем поднять их по очереди.
Приподняв каждую крышку, мы остановились в недоумении. Мы-то, облазившие множество уральских подземелий, могли отличить объект, к которому не прикасались десятки лет, от объекта, которым часто пользовались.
— Что будем делать, Олеся, ребята? — спросила Маша. — Неспроста все это. И мне не нравится.
— Лезть внутрь, — повторял как заведенный Коля. — Там точно клад, там сокровища или секретная лаборатория. Там записки подводников! — Коле было плохо. Он подскакивал от нетерпения, курил сигарету за сигаретой и был жутко возбужден.
— Предлагаю голосовать, — Маша была непреклонна. — Я внутрь не полезу.
За то, чтобы лезть внутрь, были мальчики, а мы трое воздержались. Группа диггеров разбилась надвое. Самое необходимое решено было отдать мальчишкам. Они уносили с собой 4 фонаря — один мы оставили себе, все веревки, включая запасные, спички, мелки, чтобы отмечать дорогу. Взяли с собой два острых ножика и бутылку воды. Заправив штанины брюк в носки и натянув последние повыше, мальчики проверили шнуровку на ботинках, чтобы случайно не зацепиться. Надев каски с фонариками, взяв рацию, телефоны, Колька и Славик радостно махали нам, спускаясь в один из люков. Его я тоже помню. На крышке было написано — Слава труду! И выгравированы серп и молот — символы Советского Союза.
На часах было 16.30. Встреча в лагере была перенесена на час позднее. Накинув еще час на непредвиденное, решено было воссоединиться в девять вечера, вместо заранее запланированных восьми.
Мы с девочками отправились дальше. На западном склоне росли удивительные цветы. Надя фантазировала, как она спросит Славика, что это за растения. «Могу себе представить, как он не ответит», — она радовалась возможности хоть в чем-то подколоть слишком умного, по ее мнению, Славика. Цветы бледно-сиреневого цвета, низкорослые, на толстых стебельках, уверенно стояли, покрывая собой весь берег. Крепкие, коренастые, они шевелили головками при каждом порыве ветра, но стойко держались и смотрели в море.
«Ветер дует слишком сильно, — заметила Маша, — как вы, Надя, Олеся, надо веревки? Я бы привязалась к поручням». Ветер на самом деле подвывал. Жутковатая была картина, не смотря на суровую красоту. «Нет, мы пока справляемся, — сказала я, — пока терпимо!»
Погуляв около двух часов и вполне насладившись красотами, не найдя ничего интересного, кроме природы, мы двинулись назад. «Может быть, мальчики будут более удачливы в своих поисках», — предположила Наденька.
Часы показывали полседьмого вечера. В семь все девочки уже были в лагере, ожидая мальчишек. Мы готовили ужин и делились соображениями — что же расскажут нам мальчишки? Часы показывали восемь, но никого не было. И в девять вечера снова — по-прежнему тишина.
— Я позвоню, — сказала Маша, — а вы берите рацию и тоже связывайтесь.
Мобильные телефоны Славы и Коли не отвечали. И по рации сигнал не проходил.
— Не волнуйтесь, девочки, — успокаивала нас Надя, — помните, что в подземельях ни телефон, ни рация часто не работают.
Трезво рассудив, что, возможно, ребята что-то нашли и скоро вернутся, мы, расстелив спальники, забрались внутрь на ночлег.
Первой проснулась Наденька. Она вздрогнула от прикосновения к своему спальнику. Испуганно дернулась всем телом и увидела Колю. Весь в поту, грязный, с ободранными руками, без рюкзака он повторял, шепча потрескавшимися губами: «Славика съели, эти мрази убили моего друга! И они спустили собак, огромных собак!». Проснулась Маша и непонимающе смотрела на Колю, а Надины глаза хлопали быстро-быстро. Я же мысленно пожелала нам всем выжить.
Вот что он рассказал.
Коридор, куда мы спустились, был похож на военные катакомбы Владивостока, которые когда-то служили убежищем и были стратегическим объектом. Широкие, с каменными стенами они вели непонятно куда и разветвлялись в разных направлениях. Бетонные блоки стен кое-где были покрыты матовой бело-голубой плесенью. В некоторых местах виднелись белые с серым налетом грибы, чашечками расходившиеся сверху вниз по углам стен. Пол был бетонный, но в некоторых местах земляной, плотно утоптанный. Темнота нам не мешала — выручали фонарики на касках.
— Надо девчонкам набрать, — бросил Слава. — Чтобы в курсе были, чего лишились. Настоящая мгла!
Славик попробовал позвонить, но сигнал не шел.
— Помехи какие-то непонятные, — задумчиво произнес он.
— Рацию, не? — лениво ответил я. — Пусть они лучше помучаются от ожидания и потом от зависти, — настроение Коли было отличным.
Нас не побеспокоило, что связи не было, хотя приборы отчетливо улавливали шумы. У Славика было ощущение, что кто-то намеренно включал их, чтобы создать нам препятствие. А я не придал этому значение. Думал, что как в наших подземельях. Славик еще бормотал что-то про чужие волны, но я уже не слушал.
