Деревня, в которую они заехали за общим другом Лехой, торчала на пригорке, в километре от главной дороги.
Головин, машина которого шла впереди, мягко затормозил у добротного дома, во дворе которого на качелях высокий мужчина качал девочку лет пяти. Он обернулся, увидел гостей и приветливо помахал. Потом снял с качелей ребенка и, чуть прихрамывая, подошел к калитке.
Миша заглушил двигатель, обернулся к Ане и Юльке, которые тихонько сплетничали на заднем сиденье, и сказал:
— Выходить будете? Мы вообще-то здесь быстро, потому что ребята уже готовы…
Аня и Юлька во все глаза смотрели на хозяина дома и решительно ничего не понимали. Перед ними собственной персоной стоял Леха Васильев, глухопятая любовь их общей подруги Катерины Савченко, которого они больше трех месяцев безуспешно искали по всему Питеру.
— Ань, может, не он? — Юлька наконец нашла подходящие для случая слова. — Фотка та у Катьки совсем крошечная была, и старая.
— Он, Юлька! Точно он!
— Так не бывает! Ущипни, что ли, меня!
— Сама не верю. Юль, давай-ка только горячку пороть не будем, ладно? Не надо сейчас орать, как потерпевшим. Во-первых, все узнаем, времени у нас вагон. И Мише ни слова. Если это он, то нам еще думать надо, как все обставить, чтоб там кое-кто раньше срока не родил.
Незнакомец по имени Леха с девочкой вышли на деревенскую улицу. Миша что-то говорил ему, показывая на свою машину и на девчонок, что сидели в ней. Мужчина помахал им издалека и сел к Степанычу и Лизаньке.
Едва тронулись, Аня осторожно стала расспрашивать Мишу:
— Это и есть ваш друг? А какая у него фамилия? А почему он прихрамывает? А это его дочка?
Через пять минут девчонки знали все. Да, это Леха Васильев, старый друг Миши и Степаныча и всей их компании. Прихрамывает потому, что побывал в страшной аварии. А дочка не его, а друга погибшего…
Юлька судорожно вцепилась в руку Ани. Она всегда, когда волновалась, делала так, оставляя в чужой ладошке глубокие следы от острых коготков. Они не могли ни о чем говорить. Все мысли были о том, какой «сюрприз» они везут Катьке.
От деревни Лехи Васильева до бухты Семизначная было рукой подать, и минут через двадцать они припарковались во дворе гостевого домика, где намеревались оставить машины.
Катер ожидался примерно через час, поэтому решено было вещи отнести в домик и погулять. Самая большая сумка была у Юльки. Познакомившийся со всеми очень доброжелательно, Васильев, кивнув на Юлькин баул, спросил:
— А вы туда надолго?
— Да, на смену подруге, в экспедицию… — Юлька терялась, не знала, как говорить с этим, таким знакомым мужиком, который совсем не знал, с кем имеет дело. Впрочем, он не надоедал им своим вниманием. И Аня с Юлей, углубившись в лес под предлогом «посмотреть грибы», устроили военный совет.
— Короче! — Юлька была настроена решительно. — Говорить никому ничего не будем! Этому не скажем, чтоб не сбежал ненароком, а Мише — чтоб не разболтал раньше времени. А на месте будем смотреть по обстоятельствам. Ань! Ну как так могло случиться, что мы его чуть не с собаками искали, а твой Мишка все это время знал, кто он и где он?!
Аня молча пожала плечами. Ей и в голову не приходило посвящать Мишу в проблемы своей подруги. А зря! Как выяснилось, иногда это очень полезно. Поболтай она по-дружески с Мишей о своих подругах, и, глядишь, бедная Катька давно была бы счастлива. Правда, если честно, то ей с Мишей было совсем не до этих разговоров: виделись редко, встретившись, не могли надышаться друг другом.
В общем, когда подруги пришли «из разведки», в головах у них как не было, так и не появилось никакого конкретного плана.
Катерок показался из-за мыса внезапно. И тут же на палубе его все увидели человека, который отчаянно махал рукой.
— Ксюшка… — удивленно уронила Юля, рассмотрев на борту Авксентия Новицкого собственной персоной. — Ань! Как же я соскучилась по нему!
Юлька была такой растерянной, что Аня едва не заплакала, глядя на нее. Тоже еще та история!
Через пять минут катерок причалил, и Юлька мгновенно оказалась в объятиях Авксентия Новицкого. Он целовал Юльку, потом отстранялся от нее, смотрел пристально, говорил: «Соскучился — ужас!» — и снова целовал. Когда телячьи нежности закончились и все перездоровались и наобнимались, Юлька увлекла Ксюшу в сторонку.
— У нас тут такое! — Юлька сделала Ксюше страшные глаза. — Сначала скажи — как там Катька?
— Да нормально все! Толстая стала, как самовар! — Ксюша гладил Юльку по волосам, пытаясь заправить ей за ухо выбившуюся из прически прядку.
— Слушай меня! Ксюш, да подожди ты! — отстранила Юлька от себя Авксентия Новицкого, который снова полез целоваться. — Мужика высокого и здорового видишь? Ты только что с ним знакомился. Алексей.
— Ну? — нетерпеливо протянул Новицкий. — И что?
— А то! Это Катькин глухопятый. Подробности потом. Сейчас надо как-то Катьку устранить, чтоб она не ломанулась в обморок!
— Да легко! Сойдете первыми — и к ней. И тащите ее в гостиницу. А я мужиков чуть задержу и туда же приведу. А уж там придумывайте сами, я тут вам не помощник…
