Они прожили вместе семь лет. Ей хорошо было видно, как он изменился за это время. Он часто говорил ей пугающую своей сутью фразу: «Я устал…» Она видела, что он действительно устал. И устал не от собственных проблем. Просто устал жить. Как ресурс свой выработал. Как личность устал и готов был уйти, а физическое тело, организм, еще не был к этому готов, вот и выжигал себя методично, подгоняя время, И это было совсем другое. Не как у дяди Коли, который пил каждый день свою норму. Это было плановое уничтожение. Так, по крайней мере, Катерине виделось. Потом, когда она говорила об этом, ее не понимали. Возражали, мол, о какой выработке ресурса можно говорить, когда мужчине так мало лет? «А кто знает, сколько каждому из нас отмеряно? — думала Катя, уверенная в своем. — Кому-то сто лет жить суждено, кому-то сорок, а кому-то всего час».
Что случилось той ночью на автобусной остановке на окраине города, не знает никто. Игоря нашли случайные поздние прохожие. Он был так избит, что до больницы его не довезли…
— Все эти семь лет, когда я поняла, что с ним происходит, мне казалось, что он упорно идет к такому концу. — Катя медленно пила холодный чай. — То, что он творил сам с собой, не дает думать о другом.
Ветврач приехала вечером. Посмотрев на Ассу, и послушав собачье сердце, она сказала Катерине:
— Не терзайте себя. Вы приняли верное решение. Кроме ран, здесь уже инфаркт.
Света увела плачущую Катю, а Гриша остался помогать доктору. Через пять минут они пришли в кухню.
— Я сделала вашей собачке укол, это наркоз. Она ничего не почувствует.
— Ей не будет больно, доктор? Я слышала, что усыпление — это очень страшно, что от лекарства животное задыхается в муках, просто этого никто не видит! — всхлипнула Катя.
— Не переживайте. Она будет спать и уйдет во сне, безболезненно.
Через пару часов они похоронили Аську в лесопарке. Гриша выкопал в песке глубокую ямку, положил в нее завернутую в старое одеяло собаку, забросал песком. А потом они с Тимуром прикатили большой валун и положили на холмик.
— Я больше никогда… Никогда не заведу собаку. Особенно такую…
С такими грустными, совсем не праздничными, воспоминаниями Катерина буквально на автопилоте добралась до «Приморской». На выходе столкнулась с мужчиной, так похожим на Игоря. Он догнал ее у эскалатора.
— Девушка, позвольте вам помочь, — потянул он из Катиных рук сумку.
— Нет, спасибо, мне не тяжело.
— Тогда можно вас спросить, почему вы так смотрели на меня в вагоне?
— А можно я не буду отвечать на ваш вопрос? — спросила Катерина, глядя ему в глаза. — Пусть это будет моей тайной, ладно?
— Ладно, — согласился незнакомец, — вы не посчитайте меня навязчивым, но что-то такое было в Вашем взгляде. Разрешите оставить вам мои координаты. Кто знает, вдруг потребуется — звоните.
Он сунул ей в карман визитку. Катерина удивилась: с чего бы это ей вдруг понадобилось звонить незнакомому человеку.
На выходе он старомодно поклонился ей и сказал:
— С новым счастьем вас в Новом году!
И растворился в толпе так быстро, что она даже не успела ответить ему. Из любопытства достала визитку. «Александров Сергей Александрович. Психолог. Психотерапевт». Катерина улыбнулась. «Ну вот, обзавелась собственным психоаналитиком!» Убрала визитку и поспешила на автобус.
Аня и Настя встречали Катерину на улице. Гуляли. Настя повисла на Катерине.
— Здоровая стала тетенька! — оценила она девицу.
— Настя, тащи Катюхину сумку в дом. А мы на лавочке посидим, — сказала вдруг Анна.
— Чего это мы на лавочке попы морозить будем, — начала было Катька, да язык прикусила, потому что подруга глазами ей показала: поговорить надо. — Да, Настасья, неси сумку. На самом верху в красном пакете — твой подарок. Чтоб не томиться, можешь его сразу взять.
Настя заорала «Ура!!!», цапнула сумку и понеслась к парадной. А подруги сели на лавочку-качель, оттолкнулись одновременно от земли и поплыли вдвоем над заснеженной землей, над пожухлой серой травой, которая жесткой щеткой высовывалась из-под снега.
— Катька, мы вчера встретились. — Аня зажмурилась, запрокинула голову. — Представляешь, случайно! Значит, все-таки судьба, а?
И Аня рассказала, как ползла вчера вечером из универсама с тяжеленной сумкой: шампанское к новогоднему столу, мандарины, яблоки, колбаса, рыба, огурчики, баночки с корейскими разносолами и пакет с картошкой.
— Как ишак! — Аня хохотнула нервно. — Все по-русски.
