— А дело было так. Ехали мы с напарником как-то по дальней ветке. Там поезда редко ходят, зверье и обнаглело — к самой дороге подходит, не боится. — Василий кипяточку крутого в чашку долил и снова отпил большой, мужицкий такой глоток. — В общем, кабанчик задумался о чем-то своем, кабаньем, стоя на рельсах. Он ведь читать не умеет, что тута ходить нельзя! Мы ему и звезданули в лоб паровозом своим со всей-то дури. Затормозили и пошли искать бедолагу, а его откинуло аж в кусты, Лежит мертвый. Ну, мы его за ноги, на паровоз загрузили и дальше поехали. Едем радуемся с напарником, вот, мол, мяса везем! Как с охоты все равно! Где-то через часик услыхали мы, что у нас что-то шарахается за кабиной. Я и говорю напарнику:
— Володька, ты посмотри-ка, что-то там катается по полу, что ли?
Володька сунулся туда — и назад. Позеленел весь и трясется.
— Кабанчик, — говорит, — очнулся и к нам в кабину ломится. А у нас, как назло, запор на дверях начисто отсутствует. От кого нам там закрываться-то? А кабанище и правда в себя пришел, да как начал башкой биться в двери. Чует, гад, что нам отсюда никуда не деться. Володька хилый совсем, чувствую, с трудом дверь держит и чуть не плачет. Парень молодой, жить охота ему. Кричу ему, мол, готовься, местами поменяемся. Во мне-то сто двадцать кило веса живого, уж как-нибудь против кабанчика выстою.
Поменялись местами. Чуть кабанище в тот момент оборону не сломал. Я дверь держу и процессом руковожу. Говорю Володьке:
— Связывайся, на хрен, со станцией, там мужик живет знакомый, Петрович. У него ружьишко есть. Как доедем, пусть забирается на паровоз и кончает зверя.
А сам думаю: «Если мы, конечно, выдержим до той станции». Уж больно кабан разошелся!
Володька до станции дозвонился, «Помогите!» кричит. Я ему говорю:
— Какое «Помогите!»? Объясняй, как надо, а то они на нашу голову милицию вызовут! Еще и штраф за кабанчика заплатим! На пятый раз там поняли, чего мы хотим. Говорят, будет вам Петрович. Главное — держитесь!
Ну, доехали до станции. Видим издалека — Петрович с ружьем и все местное станционное население высыпало на улицу. Я Володьке говорю:
— Ты окно открывай да сориентируй Петровича, а то он мимо кабана всадит заряд — нам мало не покажется!
Ну, Петрович — не маленький мальчик, все понял, как надо. Аккуратно уложил свинью, на раз. Вот такой трофей я Верочке и привез. Правда, пришлось его поделить на всех участников истории. Но все равно шашлык знатный получился.
Вера заливисто смеялась, и Катерина улыбалась. Вася еще тот артист, все это он не рассказывал даже, а играл. Катерине пара эта очень понравилась. «Живут же люди! — подумала она. — Да от них за километр любовью заразиться можно! Вон как искрят!»
— Ну, а вас как к нам занесло? — спросила Катерину Вера.
— Ай, и не спрашивайте! — махнула рукой Катя. — Заблудилась! В трех соснах! Столько раз тут каталась, каждый куст знаю, а вот… Я на 68-й шла.
— Фю-й! — присвистнул Василий. — Эк же ты кружила! И не сообразить, как к нам вышла!
— Это, наверно, 75-й?
— Если бы! Это вообще боковая ветка. Повезло тебе, что на разъезд вышла, а то бы заблудилась капитально. Ну, не переживай. Я сейчас домой поеду, тебя подкину до места.
Выяснилось, что ехать им в одну сторону.
Катерине и правда сильно повезло, что она наткнулась на обитаемое место. Да еще так быстро. Даже испугаться не успела.
— Ну, волков тут нет…
— Волков нет, да и людей лихих тоже, вроде, нет, и город рядом. Но приятного мало. Так что хорошо то, что хорошо кончается. — Василий прогнал кота с колен, встал, снял куртку с крючка, кивнул Катерине. — Ты одевайся, а я пока лыжи твои к багажнику примотаю, да машинку погрею.
— Как вы тут одна ночью работаете? — спросила Катя Верочку, когда они одни остались. — Страшно, наверно?
— А! Привыкла. — Верочка задорно тряхнула кудряшками. — Да и связь тут есть. И решетки на окнах. Не, я не боюсь. Иногда ночью на дальнюю стрелку идти приходится, так собаку беру с собой. А тут взаперти чего бояться?
Катерина представила себя на такой работе и содрогнулась. Нет, она бы не смогла!
Достали из-за печки теплые ботинки. Катя скинула валенки, переобулась. Сняла с вешалки куртку.
— Ну, готова? Идем, провожу вас… — Вера шагнула за порог.
Василий ходил вокруг своего потрепанного жигуленка, придирчиво осматривал колеса, заднее левое попинал, смахнул снег с зеркала. На Веру, которая выскочила в одном свитере, шикнул:
— Куда без шубы? Брысь!
— Все-все, Васенька! — застрекотала Вера. Потом прильнула к мужу, повисла на шее у него.
Он вкусно поцеловал жену, шутя шлепнул пониже талии, кивнул Катерине — садись, и басовито проорал, пытаясь перекричать ревущий двигатель:
— Утром приеду!
Пока они выруливали на большую дорогу, Вера стояла на крыльце и махала им рукой.
— Вот шельма, не слушается! С голой задницей по морозу бегает! — беззлобно ворчал Василий, глядя в темноту. — Ну, ты давай развлекай меня теперь рассказами, не молчи.
— А я не знаю, что вам и рассказать. — Катерина и правда не знала, чем она может быть интересна Василию. — Таких историй, как у вас, про кабана, я не знаю…
