— Ты их совсем не боишься? Он снисходительно ухмыльнулся.
— Только дураки не боятся, оказавшись лицом к лицу со смертью. В реке крокодилы, как ты у себя дома. Мы же здесь чужие.
— Твой фильм об этом?
Стэн кивнул и взялся за камеру. Затем он уточнял углы обзора и другие данные, которые впоследствии могли пригодиться, делал какие-то записи и вновь брался за камеру. Казалось, этой работе не будет конца. Наконец наступил долгожданный момент возвращения. Вместе с отливом они до брались до катера.
— Зачем ты это делаешь? — спросила Моника, когда путешественники расположились в сало не «Корсара». Посла ланча, состоявшего из салата и свежепойманных и тут же отваренных крабов, Джеральд исчез в своей каюте.
Кэмп открыл банку пива, только что взятую из холодильника.
— Что именно делаю?
— Ищешь опасности…
Стэн сердито взглянул на собеседницу, как бы намереваясь сказать: не твое дело! Потом, отложив пиво, закинул руки за голову.
— Не ищу, а раздумываю, как быть, если так или иначе беда тебя настигнет. Это может случиться, даже если будешь сидеть на острове и чинить рыбачьи сети.
— Но ведь, оставаясь дома, можно избежать роковой случайности.
Кэмп метнул на Монику укоряющий взгляд.
— Это только кажется, что дом спасет от беды. — Он глубоко вздохнул. — Столько лет моя мать верила, что все будет хорошо, если только у нее появится собственный надежный кров. Но когда они получили в наследство дедушкин дом, это не спасло родителей от гибели — их смыло с шоссе в океан…
— Ты не хочешь меня понять, Стэн! — смутилась Моника. — Я имею в виду опасную профессию.
— Когда-то я собирался стать учителем, заняться достойным и спокойным делом. А вот потерял родителей и понял, что истинная безопасность — это что-то внутри тебя, какой-то несгибаемый стержень, а не толстые кирпичные стены или тихая работа с девяти до пяти.
— А как же Джеральд?
— Что Джеральд?
— Ему необходимо, чтобы ты был рядом.
— Я с ним рядом всегда, когда это необходимо. Но дело ведь не только в Джеральде, верно?
— Не понимаю, о чем ты?
— Нет, понимаешь. Мой образ жизни кажется тебе опасным потому, что ты росла, страшась всего на свете, пугливой, как кенгуренок.
Моника почувствовала комок в горле.
— Что в этом удивительного? Жизнь в частных приютах и в приемной семье не вселяет особой уверенности. У тебя, к счастью, были отец и мать. Теперь есть сын. И все же ты рискуешь всем ради развлечения каких-то любителей путешествовать, не покидая мягкого дивана.
Лицо Стэна скривилось от досады, на лбу резче обозначились ранние морщины.
— Главного ты не в состоянии понять: одна из причин, почему я это делаю, и заключается в моем сыне. Еще осталась в сохранности природа некоторых уникальных уголков. Если по книгам и фильмам люди познают прелесть нерукотворного чуда, то все это удастся сохранить для будущего моего сына.
— Я и не подумала… — восторженно прошептала Моника. Энтузиазм Стэна вызвал у нее горячий отклик. Девушка опустила голову, не выдержав испытующего взгляда Кэмпа. Боже всемогущий, она чуть не утонула в темно-медовой глубине его глаз.
— К счастью, я не нуждаюсь в чьем-либо одобрении, — продолжал Стэн, видимо, не замечая, что творится в душе Моники. — Хотя было бы интересно узнать, дорогая, кто отвечает твоему идеалу мужа и отца. Полагаю, это Фил Крамер, хотя ему и незнакомы такие человеческие качества, как верность и преданность. Или их отсутствие еще больше усиливает обаяние помолвленного ухажера?
Моника вспыхнула, обиженная убийственной иронией.
— Да, Фил, возможно, окажется хорошим семьянином, — с трудом выдавила она, не понимая, зачем говорит Стэну о своем отношении к другому мужчине.
— Ведь он чертовски богат, — небрежно бросил Кэмп.
— Дело не в этом. Что бы ты ни думал, я не искательница богатых женихов. Неужели тебе это не ясно, Стэн?
— Я понимаю, что тебе нужны корни, фамильное древо, кто-то близкий рядом в долгие ночи. Непонятно только, почему ты уверена, что Фил — олицетворение твоих мечтаний?
У меня не осталось никаких иллюзий в отношении Фила, хотела сказать Моника, но вместо этого заявила:
— Я не обязана отчитываться перед тобой.
— Однако ждешь объяснений от меня, — упрекнул Стэн. — Очень хорошо, я сделаю собственный вывод — ты боишься упустить Фила. — Вывод был так несправедлив, что Моника не удержалась от возражений, хотя это и грозило новой ссорой.
— Ничего подобного. Крамер приглашал меня сам!
Кэмп, вероятно, хотел услышать подробности, однако теперь, когда он полностью занимал ее мысли, Монике не хотелось говорить о Филе. Но если не рассказать о встрече с ним Стэну, то можно себе представить, какую неприглядную кар тину нарисует воображение самолюбивого ревнивца.
— Фила интересовала наша работа по исследованию патологии сна, — продолжала девушка свою исповедь. — Основные средства на проведение дорогостоящих экспериментов дает его семья, и он приехал на благотворительный вечер по сбору средств для Медицинского центра.
— И ты не упустила удобного случая попасться ему на глаза.
