— Я сознательно оставалась в тени. Обычно я не хожу на такие мероприятия, потому что не много теряюсь. Это Фил искал моего общества. С ним было легко и приятно, и он назначил мне встречу на следующий день.
— И ты, конечно, согласилась, невинное создание!
Монику взбесил оскорбительный тон Стэна. Этот тип не сомневался в том, что она при первой же возможности бросилась к богатенькому красавцу на шею и очутилась в его постели.
— Конечно, — взвилась Моника, — ты тоже демон обольщения. Уж тебе-то не нужно разъяснять, как довести женщину до потери рассудка, сделать ее безвольной куклой в руках муж чины.
Стэн укоризненно покачал головой.
— Ну и ну. Может, все-таки стоит рассказать подробнее. Я могу не знать некоторых тон костей.
— Куда уж мне с тобой тягаться, — с иронией в голосе ответила Моника.
— Давай проверим? Вдруг ты окажешься победителем?
Услышав самонадеянный смешок, девушка разозлилась.
— Пожалуйста, перестань. Если хочешь знать, в тот злосчастный вечер, когда я познакомилась с Филом, мне было совсем не до того, чтобы кого-то обольщать. У меня случилось большое горе: я потеряла свою любимую пациентку.
— Что произошло? — участливо спросил Стэн. Она не собиралась рассказывать о миссис Примроуз, но его искренняя заинтересованность заставила ее продолжить:
— Она умерла.
Стэн сочувственно сжал пальцы Моники.
— За ее кончиной скрывалось нечто… отягчающее?…
На глазах у девушки выступили слезы.
— Да. Миссис Примроуз попала к нам с нарушениями сна, но что бы я ни предпринимала, ей не помогало. Женщина была старенькой и хрупкой, сердце у нее отказало прежде, чем я смогла серьезно разобраться в ее недугах. Врач опоздал… Это самое ужасное в нашей профессии.
Погрузившись в печальные воспоминания, Моника почувствовала, как наэлектризованные пальцы Стэна переплетаются с ее пальцами.
— Миссис Примроуз значила для тебя больше, чем обычная пациентка?
— Она для меня стала как родная бабушка, которой я никогда не имела. — Свободной рукой Моника в сердцах ударила по столу. — Я должна была спасти ее!
Стэн покачал головой.
— Есть вещи, которые мы не в силах изменить, как бы ни старались. Не в твоей власти вылечить старость, так же как я был не в силах остановить гигантскую волну, смывшую автомобиль с моими родителями.
— Но мы все-таки пытаемся бороться со стихиями природы и гримасами жизни, разве нет? — не сдавалась Моника.
— Да, пытаемся и выискиваем собственную вину: как же мы допустили преждевременную смерть близкого человека? Ведь могли бы словом, делом, поступком предотвратить трагический финал!
Стэн крепче сжал ее пальцы.
— Ведь именно это ты хочешь сказать, да?
Пораженная способностью этого человека, казавшегося холодным и эгоистичным, так остро чувствовать свою и чужую боль, Моника испытывала еще большее чувство вины. Почему сама не задумывалась над этим раньше? Ведь она же психолог!
Стэн не спешил выпустить руку девушки, и его пальцы задержались у ее кисти, там, где неистово бился пульс.
— Нет ничего удивительного в том, что ты опечалена, — утешал Стэн. — Знаю, тебе, должно быть, нелегко признать, что ты не исключение, а такая же уязвимая, как мы все, простые смертные, но пойми: мне тоже не чужды любовь и неизбывное чувство горечи от утраты дорогих людей.
Поняв, что она невольно воскресила воспоминания Стэна о его собственной утрате, Моника растерялась. Какая черствость с ее стороны! Рассказывая о миссис Примроуз, она тем самым напомнила ему о гибели жены.
— Скажи мне, когда-нибудь утихнет твоя скорбь о покойной Лил? — негромко спросила она.
Стэн, помолчав, ответил, еле разжимая губы:
— Жизнь все время причиняет боль. Это цена, которую мы платим за способность чувствовать. Лишившись боли и страданий, теряешь и врожденную способность ощущать радость бытия, пребывания на этой земле. Просто нужно научиться жить, смиряясь перед неотвратимым.
Моника беспокойно вздохнула. Неужели она ревнует Стэна к погибшей? Значит, он ей небезразличен, но ее-то чувства к нему останутся безответными. Любить и терять — невыносимо, но еще хуже полюбить человека, у которого нет в сердце места для новой любви.
Появившийся из своей каюты Джеральд прервал грустный диалог взрослых вопросом: когда же они разобьют лагерь у реки? До этого путешественники ночевали на катере. Стэн пообещал сыну, что они обязательно проведут ночь на берегу. Моника также с нетерпением ждала этого и в то же время боялась крокодилов и прочей нечисти.
Им нужно было отыскать безопасный уголок для стоянки. Во многих местах желто-коричневые скалы выдавались в море, и у кромки воды не было пологих берегов. Стэн все же нашел узкую полоску, покрытую галькой, за которой начинались густые мангровые заросли и топи; он поставил катер на якорь подальше от суши, чтобы во время отлива судно не оказалось среди тины. Они добрались до берега на лодке, и прежде чем позволить Монике и Джеральду ступить на землю,
Стэн обшарил все вокруг, чтобы убедиться: поблизости крокодилов нет.
