– Эй, Белла! – крикнул кто-то за ее спиной. В переполненном пентхаусе стоял невообразимый шум. – Попробуй эти пьяные мармеладки. Они такие клевые.
Белла вздохнула и отвернулась к окну. Алкоголь – это последнее, что ей требовалось сейчас. Стоило ей выпить, и она снова начинала плакать. К тому же ей надоела пустая болтовня ее новых друзей.
Впрочем, звонить друзьям в Майами Белла тоже не хотела. Проблема заключалась в том, что она успела отвыкнуть от праздного времяпрепровождения и богатых, избалованных приятелей, в обществе которых раньше чувствовала себя как рыба в воде. В Алме она обрела смысл жизни. Ну или, по крайней мере, ей так казалось. Видимо, она ошибалась.
Белла поморщилась – на вечеринке было невыносимо шумно, а теперь еще кто-то включил огромную музыкальную стереосистему. Она досталась семье Монторо вместе с апартаментами, которые Рафаэль приобрел у какого-то музыканта. Из колонок полилась песня Канье Уэста, и подружки Беллы заплясали в пьяном угаре.
Она вздохнула. Все, чего ей сейчас хотелось, – снова оказаться на деревянном полу в старом деревенском доме и есть виноград вместе с британским футболистом, который уже, наверное, забыл о ее существовании.
Белла закрылась в своей комнате, предварительно изгнав оттуда парочку, совершенно забывшую о приличиях, села на постель и крепко обхватила руками сумку, увезенную ею из старого дома.
Сумка не могла заменить мужчину, о котором думала Белла, но это все, что у нее было. В сумке что-то зашелестело. Белла озадаченно заглянула внутрь, уверенная, что вынула из сумки все, что там было.
Письма.
Она совсем забыла о связке старых пожелтевших писем, найденных под полом в заброшенном доме. Белла хотела отдать их бабушке Изабелле, но после всего того, что случилось, мысль об этом совершенно вылетела у нее из головы. Может быть, она перешлет их бабушке почтой.
Белла достала письма из сумки, и на нее нахлынули воспоминания о том, что случилось сразу после того, как они с Джеймсом обнаружили тайник. Белла судорожно сжала перевязанную бечевкой пачку.
Они занимались любовью на великолепной кровати с резными цветами.
Словно обжегшись, Белла швырнула письма на ночной столик и легла на постель, свернувшись в клубок, словно это могло помочь ей избавиться от болезненного ощущения непоправимой потери.
Пачка писем вдруг свалилась со столика, стягивавшая ее старая бечевка лопнула, и письма разлетелись по полу. Застонав, Белла сползла с кровати и опустилась на пол, чтобы собрать листки.
«Опрометчивость». «Незаконнорожденный». «Любовь».
Эти слова бросились в глаза Белле, когда она поднимала очередной листок. Заинтригованная, она взяла письмо, чтобы прочитать его.
Она читала, чувствуя, как в ней нарастает ужас. Нет! Этого не может быть. Должно быть, она что-то не так поняла.
Белла бросилась к телефону и дрожащими пальцами набрала номер Габриэля, совершенно забыв о разнице во времени. Впрочем, даже если бы в Алме была глубокая ночь, это не имело бы никакого значения, Габриэль должен об этом знать.
– Что? – прорычал он в трубку, и Белла услышала на заднем фоне голос Серафии:
– Надеюсь, это не чья-то шутка.
– Рафаэль Монторо II не был сыном короля, – выпалила Белла. – Дедушка. Отец нашего отца. Он не был сыном короля, понимаешь? Письма. Любовник королевы погиб во время войны. Это значит, дедушка был незаконнорожденным. Они любили друг друга, но…
– Белла. Остановись. Вздохни поглубже. О чем ты говоришь? Какие письма? – спокойно спросил Габриэль.
Да. Это отличная мысль – сделать несколько глубоких вдохов. Может быть, и проблемы-то никакой нет. Может быть, она в самом деле что-то не так поняла. Может, эти письма – фальшивка. Белла подышала несколько минут, и ей действительно стало легче, правда, мозг по-прежнему отказывался работать.
– Я нашла старые письма, – медленно и внятно проговорила она. – В заброшенном доме. В письмах говорится, что наш дед, Рафаэль II, не был сыном короля. Подожди минутку. – Она включила камеру на телефоне, сделала несколько снимков самого важного письма и отправила их Габриэлю. – Вот, прочти письмо и, пожалуйста, скажи, что я ошибаюсь. Но нет… я не могла ошибиться. Там говорится, что они держали любовную связь королевы в тайне, потому что война только началась и в стране была неспокойная обстановка.
Габриэль молча ждал, пока поступит сообщение, потом Белла услышала, как он говорит с Серафией.
– Прежде всего нужно доказать подлинность этих писем, – сказал он наконец в трубку. – Я не совсем уверен, но, если это правда, нам придется пересмотреть порядок престолонаследия. Вероятно, я не первый в очереди.
– А почему у тебя такой спокойный голос? – с подозрением спросила Белла. Не такой реакции она ждала от брата. – Это же очень серьезно.
– Потому что теперь у меня появился шанс после свадьбы проводить время с женой, а не беспокоиться о том, как бы корона не слетела у меня с головы.
Серафия рассмеялась. Они с Габриэлем, кажется, совсем забыли о Белле, потому что их разговор был явно не предназначен для посторонних.
