— Что? — Прохрипел я, изображая удивление. Но этим кем-то был я, и я отправил ее в веселый путь с полным карманом наличных и всеми причинами продолжать бежать и никогда не оглядываться назад, как я и планировал. Она должна была поверить, что мы все решили предать ее, и не важно, насколько хреново это было, по крайней мере, так я знал, что она никогда не вернется в Сансет-Коув. Фокс, конечно, будет охотиться за ней. Но Роуг Истон всю жизнь была призраком, и я был уверен, что она сможет избежать всех его усилий.
— Просто возвращайся домой, — рявкнул он и повесил трубку.
Я схватил ром, сделал большой глоток, прополоскал им рот и сплюнул на землю, чтобы избавиться от привкуса рвоты. Моя жизнь была по-настоящему «прекрасна».
Чайка, которая нагадила на меня, спустилась на землю и устроила пир из моей блевотины, так что я решил, что по крайней мере кто-то извлек выгоду из моего существования этим утром.
Я сильно закашлялся, мои легкие, казалось, вот-вот лопнут, когда я завел машину и развернул ее, мой взгляд зацепился за чайку в боковом зеркале, когда она отказалась от бесплатной еды.
Я поехал обратно в город с затуманенными глазами и жутким похмельем, а затем, наконец, добрался до «Дома-Арлекина» и проехал через ворота. Я припарковался в гараже, спотыкаясь, направился к лестнице и остановился, когда у меня в кармане зажужжал телефон.
Я достал его и прочитал ожидающее меня сообщение.
Куэйд:
Мое сердце замерло. Моему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить эти слова, и за это время Куэйд прислал фотографию девушки, и мои губы приоткрылись в замешательстве.
Чейз:
Куэйд:
Чейз:
Куэйд:
Чейз:
Я боролся с желанием швырнуть телефон в стену и перевел дыхание, пока мой затуманенный алкоголем мозг пытался понять, что произошло. Фокс сказал, что Роуг на свободе. Так что, если мой адвокат не вытащил ее, то кто, блядь, это сделал? И как, блядь, они добрались туда раньше меня?
— Господи Иисусе, блядь, — прошипел я, запустив пальцы в свои темные кудри, пока мое сердце отбивало панический ритм.
Может быть, она кому-то позвонила. Может быть, кто-то из ее друзей из трейлерного парка добрался туда первым, каким-то образом собрал наличные, чтобы подкупить копов…
Мое сердце выбило обнадеживающую мелодию при мысли о том, что она все еще в городе, что я увижу ее снова, даже с полнейшей яростью в глазах. Но я подавил эту надежду, как будто она была моим кровным врагом, и позволил мозгу подумать об этом дальше. Если она все еще в городе, она может рассказать Фоксу и Джей-Джею, что мы разделились, что я не вернулся за ней. Что я, блядь, бросил ее там.
— Эйс? — Дверь наверху лестницы распахнулась, и на пороге появился Джей-Джей с Дворнягой на руках.
Собака начала тявкать на меня, и я не мог винить зверя за то, что он меня ненавидит, — взгляд его маленьких блестящих глаз говорил мне, что он знает, каким чудовищем я был. Он знал, что я сделал, даже не слыша слов и не видя правды.
Я побежал вверх по лестнице, ударившись плечом о стену, когда добрался до верха.
— Ты пьян? — зарычал он, втаскивая меня в коридор, и оказавшись достаточно близко, чтобы Дворняга вонзил зубы в мою руку. Я позволил маленькому псу вгрызаться, пока не пошла кровь, и Джей-Джей оттащил его подальше.
Джей-Джей сильно ударил меня по лицу, и я сосредоточил свой взгляд на нем, морщась от солнечного света, льющегося через коридор.
— Возьми себя в руки, — потребовал он. — Фокс сходит с ума. И я тоже недалек от этого. Мы обыскали все, что только можно, и я обзвонил всех ее друзей, но никто ее не выдает. Ты что-нибудь нашел?
— Нет, — буркнул я, опуская взгляд.
Вслед за чувством вины, паникой, и страхом пришло худшее из всего. Стыд. Я солгал своим братьям. И теперь я так глубоко увяз в этой лжи, что никогда не смогу выпустить ее наружу, потому что она раздавит всю мою семью. Если она выплывет, я потеряю их. Без сомнения. Они никогда не простят меня за это. И я, блядь, не буду их винить.
