Я пал жертвой этого воспоминания и изнывал от желания вернуться. Черт возьми, я бы сделал так много вещей по-другому. Я бы поехал на этой машине к домам своих друзей, забрал их всех и отправился в путешествие через всю страну туда, откуда мы никогда не вернемся.
Я в отчаянии посмотрел на телефон в своей руке.
Каждый мускул в моем теле был сжат и скручен, и единственной частью меня, которая двигалась, было неистовое, яростное животное в моей груди, которое было моим сердцем. Оно хотело вырваться из меня, освободиться от этого предательского тела и вернуться к девушке, которой принадлежало. Но мое сердце больше не имело права голоса. Я запер его в своей груди вместе со всем, чего оно желало, давным-давно. И оно могло биться и причинять мне боль сколько угодно, но было уже слишком поздно.
Мой телефон яростно зажужжал у меня в руке, и я мгновенно ответил на звонок, в тот же момент вынув сигарету изо рта.
— Расскажи мне хорошие новости, Куэйд, — прорычал я в трубку своему сомнительному адвокату.
— Сделка заключена, — подтвердил он своим гнусавым голосом, и у меня перехватило дыхание, мои легкие практически сжались.
— Она уехала? — Спросил я, желая знать, отчаянно желая быть уверенным, что она окончательно исчезла из нашей жизни, и в то же время панически боясь мысли о том, что больше никогда ее не увижу.
— Да, сэр, она взяла деньги и машину, и я проследил за ней до окраины города, чтобы убедиться, что она уехала. Она казалась совершенно уверенной в том, что никогда не вернется, мистер Коэн. На самом деле, как только я внес за нее залог, она, похоже, была готова принять все, что я предложу, лишь бы уехать из Сансет-Коув.
Это оказалось легче, чем я ожидал, но я думаю, что она просто хотела покончить с этим сейчас, когда увидела, насколько плохой может быть эта жизнь.
Мое сердце взбунтовалось, и я пообещал ему забвение в виде алкоголя достаточно скоро. Это было практически все, что я мог сделать для него сейчас.
— Хорошо, — тяжело произнес я. — Спокойной ночи, Куэйд. — Я повесил трубку, бросив телефон на пассажирское сиденье, прежде чем схватить коричневый бумажный пакет с ромом в нем, который лежал в пространстве для ног.
Я достал бутылку, распахнул дверцу и вышел под хлещущий дождь, открутил крышку и начал жадно глотать столько, сколько мог влить в себя. Я глотал большими глотками, пока не выпил половину бутылки и алкоголь не обжег мой желудок.
Дождь лил на меня как из ведра, и я жадно глотал влажный воздух, когда отнял бутылку от губ и уставился на край утеса, на котором стоял. Один, два, три шага — вот и все, что требовалось, чтобы спрыгнуть с него. Ветер дул мне в спину, подталкивая меня сделать это. И, возможно, мне следовало это сделать. Мать-природа явно хотела, чтобы я это сделал. Она могла точно видеть, кем я был: запятнанной душой, сбежавшей из ада, чтобы жить здесь и страдать из-за
Я прокрутил один из своих кожаных браслетов вокруг запястья. Это была моя тюрьма, мой дом, единственное место в мире, где я был кому-то нужен. Без Фокса и Джей-Джея я был никем. Пустынным островом, на котором ничего не могло расти.
Я просто должен был продолжать убеждать себя, что поступил правильно. Это был только вопрос времени, когда Роуг снова разлучит нас. Если бы Фокс узнал о ней и Джей-Джее, все было бы кончено. И что тогда? Мне пришлось бы выбирать между ними? Потерять еще одного брата? Еще одного члена моей семьи? Они были всем, что у меня было в этом мире, и они страдали из-за Роуг так же сильно, как и я. Она погубила бы нас, если бы осталась здесь. Так что это было правильно. Но тогда почему мне казалось, что мое сердце вырезают из груди тупым ножом?
