— За все время, что я был в колонии для несовершеннолетних, я отклонял все просьбы Лютера о свиданиях, да и мальчиков тоже. Они вчетвером запихнули меня туда, повернулись ко мне спиной и оставили гнить там, и все потому, что я любил тебя достаточно, чтобы последовать за тобой, когда ты нуждалась во мне. Меня преследовало осознание того, что ты затерялась где-то там, совсем одна и хрен знает где. Джей-Джей продолжал писать мне еще долго после того, как остальные прекратили. Сообщал мне о бессмысленном дерьме в их жизни и в жизни банды, рассказывал, что он знает о тебе — а это было нихуя. Я вообще читал их только потому, что отчаянно хотел услышать о тебе, что они нашли тебя и обеспечили твою безопасность. Но, конечно, эта информация так и не поступила, и моя ярость на них только возросла. Я был заперт, не мог прийти и найти тебя, как бы сильно я ни боялся за тебя, но их цепи состояли лишь из страха и трусости. Они могли пойти за тобой. Они должны были. — Кулак Маверика сжался на моем бедре, и я взяла его руку в свою, поднося к губам и запечатлевая поцелуй на его покрытой татуировками коже. Он наблюдал за мной несколько долгих секунд, прежде чем продолжить. — В общем, к тому времени, как меня перевели в тюрьму, Лютер потерял терпение и решил попытаться вырвать из моих уст извинения, которых он так жаждал. У него в карманах были охранники. Четверо. И каждую ночь, начиная с первой, которую я провел в том месте, они приходили за мной, забирали меня из камеры и часами избивали и пытали.
Гнев вспыхнул во мне яростно и быстро, когда я осознала это, и мое сердце забилось быстрее при мысли о том, что он так страдал. Ночь за ночью, запертый в том месте и терпящий все это — из-за меня.
— Мне жаль, Рик, — прошептала я, и слезы наполнили мои глаза, когда я поняла, что это все моя вина. Все, что он вынес, было из-за меня, потому что человек, за убийство которого его отправили в тюрьму, умер от моих рук, а не от его. — Я не знала. Но тебе не следовало брать вину на себя из-за меня. Аксель был куском дерьма, насильником, и это я его убила. Я так много раз прокручивала в голове ту ночь, и иногда я думала, что мне не следовало звать вас четверых на помощь. Этот ублюдок напал на меня. Это была самооборона. Я должна была позвонить в полицию и рассказать им все, и если бы Лютер все равно захотел преследовать меня, то, по крайней мере, это были бы не вы четверо и…
— Прекрати, — прорычал Маверик. — Ты прекрасно знаешь, что все здешние копы в его кармане. Ты убила «Арлекина», и не имеет значения, был ли он грязным гребаным животным, которое заслуживало худшего, чем то, что получил, потому что Лютер заставил бы тебя заплатить за его жизнь кровью. Вот как работают «Арлекины». Кроме того, я сел в тюрьму не из-за Акселя. Я сел в тюрьму, потому что Лютеру нравится играть в бога с людьми, которые, как он думает, ему принадлежат. Он думал, что сможет заставить меня умолять о выходе. Он думал, что однажды там станет так чертовски плохо, что я позвоню ему и пообещаю быть хорошим мальчиком и делать все, что он, блядь, захочет, до конца моей жизни, лишь бы он вызволил меня из этого ада. Но я могу поклясться тебе, что независимо от того, насколько плохо все было, независимо от того, сколько побоев я вынес или сколько раз я желал умереть вместо того, чтобы сидеть взаперти и терпеть все худшее, что может вынести человек, я ни разу не подумал позвонить ему.
— Расскажи мне о тех мужчинах, которые причиняли тебе боль, Рик, — потребовала я, не обращая внимания на слезы, которые текли по моим щекам, и прижала его ладонь к своей щеке, серьезно посмотрев на него. — Расскажи мне о них, и я помогу тебе выследить их, мы заставим их заплатить за…
— О, не беспокойся об этом, красавица, — сказал он, и в его глазах появилось мрачное выражение, которое слишком ясно напомнило мне, что этот человек подружился со смертью за то время, что провел вдали от меня. — У четырех охранников, которым доставляло огромное удовольствие мучить меня, было несколько привычек, которыми они поделились со мной. Раз в год — всегда в одни и те же выходные, вторые в августе, — я получал четыре дня свободы от их пыток, потому что они ежегодно отправлялись вместе на рыбалку. Они позаботились о том, чтобы в тот момент, когда они вернутся, я заплатил за отгул и даже больше, но они также были чертовски небрежны, когда дело доходило до того, чтобы рассказывать мне подробности своих маленьких поездок. Поэтому, как только я выбрался из этого гребаного места, я позаботился о том, чтобы отправиться в лес, о котором мне рассказали, когда снова настали те выходные.
Я прикусила нижнюю губу, пока он рассказывал эту историю, боль и ужас воспоминаний, которые он пережил в тюрьме, отступали, когда в нем поднимался темный демон, и я практически чувствовала вкус крови на своем языке, когда он рассказывал мне о своей мести.
— Ты причинил им боль? — Спросила я, положив руку на его сердце, чтобы почувствовать, как оно бьется под моей ладонью.
