Он начал давать ей кусочки колбасы, советуя жевать получше, и заметил, что она вот-вот снова расплачется. При этом она тихонько отдавала некоторые кусочки собаке, а те, что отправляла в рот — проглатывала с трудом. Над трапом по левому борту появилась голова Баббингтона: он, покачиваясь, якобы высматривал своего пса. «Найдя» его, он влез на ют и обратился к любимцу:
— Ну, Поллукс, пошли, не надоедай. Он не пристает к вам, мадам?
Но миссис Воган лишь тихо ответила:
— Нет, сэр, — глядя вниз и в сторону. Баббингтон, под холодным огнем взглядов Стивена, вынужден был отступить с занятой позиции.
Тернбулл, последовавший за ним, оказался в лучшем положении: он привел помощника боцмана и квартирмейстера «для работ с кормовым флагштоком». Но не успев отдать еще первый приказ, он вдруг заревел:
— Вы, сэр! Какого черта вы тут делаете? — на молодого человека, что бегом поднимался на ют, лучась довольством. Выражение лица молодого человека моментально изменилось, он остановился.
— Прочь! — завопил Тернбулл, — Аткинс, поддай ему!
Помощник боцмана бросился вперед, подняв ротанговую палку, он успел нанести один или два удара — и молодого человека как ветром сдуло.
Такая суровость была не в новинку Стивену, но он повернулся взглянуть, как на это среагировала миссис Воган. К его изумлению, она порозовела, всякая желтизна ушла с лица, повернутого к горизонту за кормой, и, когда он вновь заговорил с ней, он почувствовал столь же удивительное изменение настроения: яркие глаза, очевидный подъем духа, внезапную разговорчивость. Женщина безуспешно пыталась скрыть взрыв положительных эмоций, овладевших ею. Не скажет ли доктор Мэтьюрин, как называется вот эта веревка, а мачта вон там, а вон те паруса? О, как много он знает, ну да, он же моряк. А можно у него попросить еще кусочек, малюсенький, той чудесной колбасы? Временами она пыталась сдержаться, но слова все текли и текли из нее, складываясь в не всегда связные предложения.
— Лучше нам уже сойти вниз, — заметил доктор, и, хотя в этих словах не было ровным счетом ничего забавного, миссис Воган рассмеялась в ответ, захлебнулась смехом, снова и снова, так заразительно, что он почувствовал, как губы его сами собой растягиваются в улыбку.
«Нет-нет, — сказал он сам себе, — это не истерия, это не визгливо-напряженный истерический смех».
Встретившись с ним взглядом, женщина собралась, посерьезнела, и спросила:
— Не сочтите за нескромность, сэр, но правильно ли было класть колбасу в карман — такую жирную, и в такой хороший мундир?
Стивен глянул вниз: так и есть, идиот-денщик отложил для сегодняшнего обеда его лучший мундир с золотыми галунами, а теперь на боку была широкая жирная полоса.
— Не заметил, — Стивен попытался отряхнуть жир рукой, — это был мой лучший мундир.
— Может, завернуть ее в носовой платок? У вас есть платок? Вот, держите и расправьте его.
Она вынула из-за корсажа носовой платок, плотно обернула им колбасу, завязала кончики, и с умоляющей интонацией произнесла:
— Не лучше ли, сэр, если я понесу ее? Было бы просто безобразием засалить мундир еще сильнее, но, уверена, мелом можно исправить дело.
Мелом? — переспросил Стивен, с сожалением рассматривая мундир. И тут же встрепенулся:
— Пошли, пошли! Нельзя терять ни секунды. Видите, часовые вышли вперед. Через две минуты ударят сбор, наше время истекло.
Стивен потащил даму к трапу, и тут озорной порыв ветра, завихрившийся на кормовой надстройке, поднял ее юбки. Однако в этот момент все взоры на квартердеке, как и положено, были устремлены вперед, туда, где стоял, прислонившись к релингам наветренного борта, Джек.
Совладав, наконец, с юбками на нижних ступеньках, она спросила:
— Но как же колбаса, сэр? — но Стивен только поднес свой палец к ее губам.
Он повел ее вниз, поучая, что она никогда не должна открывать рот на квартердеке, когда там присутствует тот высокий джентльмен, капитан; что она должна доесть колбасу; и что ей придется постараться приспособить свой желудок к корабельной еде, «питательной, хоть и грубой, и вполне аппетитной для непредвзятого разума» — и поспешил на свое место по расписанию, а над его головой раскатывалась барабанная дробь.
Высокий джентльмен выглядел еще выше, когда Стивен с виолончелью вошел в каюту.
— А, это ты, Стивен, — воскликнул он, и его суровая физиономия просветлела.
— А я думал — Тернбулл. Прости, я на несколько минут отлучусь, надо поговорить с ним. Можешь взять дневник Гранта в кормовой галерее, тебе будет интересно — там речь идет и о птицах.
Стивен взял тонкую книжицу, исписанную мелким почерком, и устроился на качающемся стуле на нависающем над морем балконе. Это было описание вояжа шестидесятитонного брига «Леди Нельсон» из Англии к Мысу Доброй Надежды и далее к Новой Голландии через Бассов пролив, под командованием лейтенанта Джеймса Гранта. Плавание состоялось в 1800 году, и заняло 11 месяцев.
