Эти джунгли мне напоминали душу. Мою душу, которую иногда я сама не в состоянии понять, не в состоянии спастись от самой себя. Она такая же заросшая всякими сомнениями, мыслями, пустыми и обреченными, и нет выхода из этого омута, невозможно даже найти собственное «я». Мои мысли словно эти деревья — среди них можно заблудиться, пропасть в неизведанной мрачной бездне. Я часто противоречу сама себе, противоречат мой разум и мое сердце. Часто спотыкаюсь о собственные странные выводы. И иногда кажется, что я сама себя не знаю, что мне неизвестна своя же душа, неизвестны свои же чувства и желания. Я для себя посторонний человек! Боже…что я несу? Сижу здесь, на лавочке, напротив джунглей и рассуждаю о себе, о своей никчемной запутанной судьбе. Мне иногда кажется, что во мне живет что-то еще… Что-то чужое, злое, жадное, ненасытное, что медленно превращает меня в одинокого волка, убивает все хорошие качества. Что-то сильное, настойчивое, с чем я сама не могу справиться. Оно смотрит на этот мир, но видит в нем лишь черно-белые краски, лишь глупых людей и боль, которую они могут причинить. И эти люди для него составляют лишь врагов, которых нужно убить, растерзать, как волк свою жертву. Он не признает никого. Он признает лишь себя и… Виктора? Мне нравится быть с ним, он вызывает самые приятные чувства и ощущения, и с ним мне очень легко общаться. Но это нечто внутри. Оно не дает мне покоя, оно постоянно дает о себе знать. Думаю, я бежала не от цивилизации, а от себя, от своей же жизни. А если говорить точнее, от этого нечто. Но вот беда! Куда бы я не шла, я беру с собой себя. Наверное, смешно, если не было бы так печально. Да, я боюсь себя, я не могу совладать с собой. Вне всякого сомнения, я умею одними безрадостными мыслями довести себя до самоубийства. Виктор сейчас занят, ушел, оставив меня гулять по этому месту, напоминающему мне участки души Хотя тут нет опасностей или их пока что не было, но это нечто внутри видит лишь враждебно настроенный мир, жестокость, страдания.
Я…я... Хватит обо мне, и моих ни к чему не приводящих размышлениях. Тут между прочим прекрасные милые домики, правда странные на вид. Целая деревня палаток из бамбука и чего-то ещё. Только вот людей не видно. Хотя... нужны ли они мне, люди?
— И что ты тут делаешь? Наслаждаешься видом? А вида здесь и нет. Одни джунгли. Посмотри, посмотри в какой убогой части острова мы живем! Просто жуть какая-то. Море досталось отвратительным людям! Как так можно жить? — Эйра неожиданно появилась в моем поле зрения. Её лицо было омрачено собственными мыслями и словами, и похожа она была в этот момент на меня, изводящую себя этими самыми мыслями. Но она не теряла от этого ни капли красоты. Её украшают любые эмоции или чувства, и я поражалась этому. А меня никогда ничто не украшает, с моим то живущим внутри зверем.
— Море? Зачем тебе море, Эйра? И так всё хорошо, разве нет?
Она посмотрела на меня с осуждением, будто я что-то не то сказала. Но, если честно, мне было как-то всё равно.
Море… Оно же опасно, и больше ничего другого я не видела в нём. Здесь нельзя купаться, это смертельно. Я видела то, что владеет морем, и от этого на коже появляются мурашки, а глаза не скрывают страха. Это хищники, самые опасные безжалостные хищники с тысячью острых зубов. Зачем море, если им можно лишь наслаждаться издалека? Оно теряет смысл, так зачем иметь то, отчего нет пользы? Лучше бы купила картину и глядела в неё часами, проку больше бы стало. Ах, да… Тут нет магазинов.
— Там вода, Джина! Вода! А нам, чтобы получить воду, приходится далеко ходить или просить её у любимого. Разве ты не знаешь? Вода — жизнь! Что-то полить, что-то помыть… Нам этого не хватает. Тем более в море есть рыба и она вполне съедобная. Если бы не любимый, то бы мы питались лишь рыбами и этими испорченными фруктами! Понимаешь, Джина?
У любимого? Не Виктор ли это часом? Броню моего сердца проколола слабая игла, но особого внимания я на это не обратила. Он её своей любимой не считает. Рыба и фрукты - разве это плохо?А между прочим, это очень полезно, и к тому же достаточно вкусно. Лучше есть это, чем питаться каждый день всякой непонятной вредной и напичканой всякой дрянью пищей из магазина, которой можно отравиться. Тут хотя бы улетучивается возможность пострадать от этой еды. Интересно, а Эйра всегда жила на этом острове? Или же она сюда прилетела? Выглядит она вполне цивилизованно. Но вряд-ли суждение по внешности окажется правильным.
Я тихо вздохнула. Может, всему виной Люк? Его ребята могут перекрыть путь к морю, хотя бы где-нибудь. Если бы не он, вряд ли бы эта девушка жаловалась.
— Но твоя любовь безответна, Эйра. Зачем тешить себя какими-то надеждами? Зачем верить в то, чего не существует? Виктор совсем тебя не любит, — я понимала, что рушу её иллюзорный мир, где она вместе с Виктором, но другого выхода у меня не было. Надо рушить иллюзии, нужно пытаться вбить в голову реальность или человек сойдет с ума. Сойдёт с ума позже, когда от этого видения разрушится целая жизнь.
