– Я сама не знаю. Может, потому, что я просто не могу себе представить… То есть, я хотела сказать, неужели ты действительно все это проделала? Ты? – Иви почему-то не могла представить себе свою мать в образе страшной старой колдуньи. На самом деле сейчас она была довольно полной дамой средних лет и ни капельки не походила на свой собственный – жуткий, нужно признаться – портрет, висевший на стене в главной галерее. И уродливой Злая Королева не была. Нисколько.
– О, да! Это была просто умора! Бело-Как-Ее-Там-Дурочка сразу попалась тогда на крючок! – захихикала Злая Королева. – Представляешь, поверила, что перед ней старая уродина, которая ходит по домам и пытается продать свои яблоки. Прямо посреди леса яблоками торгует! Умора! Эх, славные были времена! – со вздохом закончила она.
– Да уж, – покивала головой Иви.
– Постой, – спохватилась Злая Королева, начав причесывать дочь. – А почему ты здесь? Ты же должна быть в школе!
– Не хочется туда идти, – призналась Иви. – Не думаю, что мне это так уж необходимо – ходить в большую школу. Может, лучше я останусь в замке?
– Да в принципе, кому оно вообще нужно, это образование? – пожала плечами Злая Королева. – Все равно встречают по одежке, а не по уму, помни об этом, моя милая.
– Не волнуйся, что-что, а уж это ты мне забыть не позволишь.
– И помни, главное – это внимание к мелочам. На них все держится. Твои ресницы сами собой не завьются.
– Не-а, не завьются, я знаю. Ты сама их мне завиваешь, даже когда мне этого не хочется.
– Верно, завиваю. А почему? А потому, что когда-нибудь ты получишь все, что принадлежит тебе по праву, даже если по-прежнему будешь оставаться на этом гнусном острове. А право, которое тебе принадлежит от рождения, это – Быть. Прекрасней. Всех. На. Свете. И, поверь, это не просто слова.
– Я понимаю, что так и есть. Правда.
– А быть прекрасней всех на свете – это огромная ответственность. Наша. Твоя и моя. Красота – это страшная сила.
Иви просто молча смотрела на Злую Королеву. Она знала, что когда ее мама касается этой темы, говорить с ней бесполезно.
– Я жду дня твоего триумфа с не меньшим нетерпением, чем ты, Иви, – вздохнула Злая Королева, покачивая головой.
– Я знаю, – ответила Иви, поскольку так оно и было. – Но только что я должна буду делать? А вдруг я не буду знать, чего мне хочется? Или как добиться того, что мне нужно?
– Для этого нужно стараться стать еще красивее. Заново сделай макияж. Добавь на губы еще один слой матовой помады. Нанеси румяна и тональный крем. Да следи за тем, чтобы не перепутать, куда что нанесешь.
– Тональный крем на кожу, румяна на щеку, – автоматически выпалила в ответ Иви.
– О том, какая тушь для ресниц к какому цвету глаз идет, ты помнишь?
– Голубая к карим, золотистая к зеленым, лиловая к голубым, – как таблицу умножения отчеканила Иви.
– Умница, правильно. – Злая Королева провела пальцами по ладони дочери. Это было одним из редких для нее проявлений материнской ласки. – И прошу тебя, моя девочка, никогда не забывай о том, кто ты на самом деле.
– А кто я? – спросила Иви, сжимая материнскую руку. Иви чувствовала себя сейчас потерянной, как никогда, и действительно хотела знать, кто она на самом деле.
Но в голове Злой Королевы вдруг что-то переключилось, и она совершенно другим тоном ответила:
– Ты та, кому нужно использовать эликсир для волос, иначе они выглядят слишком вьющимися. – И с этими словами она вышла из комнаты, волоча за собой длинный подол своей черной юбки и выкрикивая на ходу: – Зеркальце! Волшебное зеркальце! Где ты?
«Да, – решила для себя Иви. – Останусь дома. Буду читать старые книжки, смотреть по телевизору новости из Аурадона. Пусть все идет как раньше».
А позднее, если повезет, к ней в комнату придет наговорившаяся со своим воображаемым зеркальцем мать и сделает ей какую-нибудь новую интересную прическу, хотя Иви уже миллион раз говорила, что больше всего любит заплетать косички. Красота!
Красота ли?
«Вот из этого и состоит вся моя жизнь, когда я сижу в замке, – плету косички да румяню щеки, – думала Иви. – А как только вылез из темной пещеры на свет, ох, как трудно назад в нее возвращаться! Даже если тебе волосы причешут и глаза подкрасят».
И чем дольше Иви думала об этом, тем сильнее понимала, что не может оставаться в замке. Ни секунды. Все книги здесь она уже прочитала, все телешоу пересмотрела, и поговорить в замке не с кем, кроме матери, на уме у которой только привезенная на мусорных баржах косметика – использованные тюбики губной помады, открытые коробочки с остатками крема и прочая дрянь, которую за ненадобностью выбрасывают аурадонские принцессы.
«Даже в школе лучше, чем здесь».
И, между прочим, она даже с Мэл, пожалуй, сможет поладить, а почему нет? Ничуть она ее не боится.
Ну, ладно, скажем так, не очень боится.
Или, может, даже сильно боится, но все равно это лучше, чем гнить в замке-пещере. И слишком она еще юная, чтобы начинать разговаривать со своим собственным воображаемым волшебным зеркальцем. Иви даже передернуло при этой мысли.
Красота – это страшная сила.
Так, кажется, любит говорить ее мать?
