Но что толку быть красивой, если этого никто не видит?
На Глаз Дракона была похожа даже трещина на потолке.
Мэл смотрела на нее как зачарованная. Проснулась она сегодня очень рано – даже раньше, чем Карлос и Иви. Ну, не могла она спать, думая о задании, которое так решительно дала ей мать. Малефисента всегда была такой – уж если что взбредет ей на ум, то берегись. И не важно, кто ты – один из ее прихлебал или дочь родная, разговор короткий. Бросай все и беги сломя голову выполнять, что тебе приказано.
Да, по-другому Малефисента просто не могла. Не умела.
Так что Мэл знала: если ты одна из самых злодейских злодеек на Острове Потерянных, то никакого исключения для дочерей не предусмотрено. И то сказать, если быть милосердной или хотя бы адекватной, первым номером здесь тебе не стать.
Будь ты хоть самым элитным злодеем.
Малефисента хотела вернуть себе Глаз Дракона, который был самым ужасным на свете оружием. Это Мэл прекрасно понимала. Но одно дело понимать и совсем другое найти этот спрятанный где-то на острове посох.
М-да, дела.
От Диабло никакого толку добиться не удалось. Мэл подошла к нему, толкнула в бок и спросила:
– Где посох, Диабло? Когда ты ожил, он был где-то рядом, правильно? Ну, так где это было?
В ответ ворон тюкнул клювом, и если бы Мэл стояла чуть ближе, мог и глаз ей выбить. Глупая птица любила и признавала лишь одного человека – ее мать, а Мэл для него была никем и звать ее никак.
Но не злобный ворон волновал Мэл больше всего, не он.
Ей было трудно выбросить из головы угрозы Малефисенты, а мать, как всегда, точно знала, куда ударить. Слабые места дочери она находила безошибочно.
Разве ты не хочешь доказать мне, что чего-то стоишь?
Докажи, что ты достойна носить имя дочери Малефисенты!
Так Мэл и ворочалась всю ночь без сна на своей жесткой скрипучей кровати.
Вообще-то, Мэл звали так же, как и ее мать, но Малефисента любила повторять, что пока ее дочь не способна творить настоящее зло, то пусть и зовут ее укороченным именем. Мэл – маленькая частица имени матери, такая же ничтожная, как способность дочери творить зло. И такое укороченное имя она будет носить до тех пор, пока не докажет, что стала действительно достойна называться преемницей величайшей злодейки на свете. На самом деле, если вдуматься, ерундой это было полнейшей. Начать хотя бы с того, что в распоряжении Мэл не было таких мощных источников зла, как у ее матери. Приходилось творить зло из того, что имелось под рукой и довольствоваться крадеными банками краски, незадачливыми лопухами-школьниками, чуланом с норковыми шубами и волчьими капканами. Да, терновыми изгородями она пока что замки не оплетала, это верно, но ведь каждому злодею нужно с чего-то начинать, разве нет?
И если Иви в конце вечеринки удалось сорваться с крючка, это же не по вине Мэл произошло, правда?
Слишком уж мало у нее времени было на подготовку, а хорошее злодейство требует тщательной подготовки, вы согласны?
Мэл снова перевернулась в постели.
В доме по-прежнему было тихо, это означало, что Малефисента еще не проснулась и не вышла на балкон, чтобы начать орать на своих подданных. Когда Мэл наконец выскользнула из постели, накинула на себя сиреневый халат и на цыпочках вышла из спальни, она обнаружила, что дверь материнской спальни заперта. Это был знак, предупреждавший всех о том, что Малефисенту нельзя беспокоить. Ни в коем случае. Малефисента строго придерживалась правила спать не менее восьми часов в сутки и считала, что приснившиеся за это время кошмары очень укрепляют здоровье злодея и помогают оставаться в тонусе.
До сегодняшнего дня это ей действительно помогало, не так ли?
Продолжая размышлять над тем, о чем ее предупредила вчера мать, Мэл скатилась по выщербленной, запущенной лестнице вниз.
Дело в том, что Глаз Дракона был заколдован, и Малефисента сказала, что любой – кроме нее самой, разумеется, – кто прикоснется к этому посоху, немедленно уснет мертвым сном. На тысячу лет. Это была, можно сказать, визитная карточка Малефисенты, ее фирменный знак – погружать людей в сон помимо их воли. Конечно, этот трюк получился не слишком удачным (полностью провалился, если уж точно) в истории со Спящей Красавицей, но это не означает, что Глаз Дракона стал после этого менее опасным оружием. Итак, когда Мэл найдет посох, она не должна притрагиваться к нему. Ей придется найти способ принести посох матери так, чтобы подхватить заложенное в нем проклятие.
«Если это проклятие по-прежнему в силе. И если я найду посох. И если этот посох вообще существует», – подумала Мэл.
Пока Мэл собирала свой школьный рюкзак, настроение у нее испортилось еще больше, не радовала даже болтавшаяся в рюкзаке славная баночка с аэрозольной краской.
Возможно, Джей прав.
Может, все эти поиски такая глупость, что за них и браться-то не стоит. Начать хотя бы с того, что она понятия не имеет, где искать потерянное оружие, независимо от того, насколько мощным оно когда-то было.
