– Учиться! Изучать наши ошибки! Действовать быстрее и решительнее! Быть злее нас! Мыслить шире! – с жаром ответил доктор Фасилье. – Чтобы быть в полной готовности творить зло, когда придет время, когда разрушится защитный купол и к нам возвратится магия. А этот день настанет, дети мои, непременно настанет!
«Быть злее. Мыслить шире», – нацарапал в своей тетрадке Джей.
Вот он, путь к Большому Кушу.
Его мысли вновь вернулись к Глазу Дракона. Это был посох Малефисенты, а Мэл было поручено его найти. Это не было заданием Джея, не было его проблемой.
А что, если это все же его проблема?
Или станет его проблемой?
Мэл просила его о помощи, но он отмахнулся. А что, если он скажет, что поможет ей? А потом, если они все-таки найдут эту палку, он украдет ее прямо из-под носа Мэл. И тогда… Тогда он похитит у Мэл ее личность, станет наследником Малефисенты и завладеет всем ее состоянием. И все это провернет одним разом, точь-в-точь как доктор Фасилье.
А вдруг тот посох в самом деле до сих пор работает?
Тогда его отец получит наконец свой желанный Большой Куш. Джей осуществит свой Большой злодейский план. А потом они вдвоем с отцом найдут способ навсегда смыться с Острова Потерянных и Забытых. С Острова Отбросов.
И больше никогда не вернутся на эту мусорную свалку.
Джей улыбнулся. Да, он будет обогащаться. Будет обогащаться всю дорогу, пока не станет Повелителем Тьмы.
Во время большого перерыва на ланч вся школа только и говорила, что о вчерашней грандиозной вечеринке в Хелл-Холле, но Мэл эти разговоры были неинтересны. Ну что вечеринка? Была и прошла. И нужно жить дальше.
Тем более что теперь у Мэл появились проблемы посерьезнее, чем отшумевшая вечеринка. Сейчас она думала только о том, что Малефисента сгорает от желания вернуть себе Глаз Дракона и не перестанет считать Мэл «папиной дочкой» – проще говоря, ничтожным, слабым, жалким человеческим детенышем – до тех пор, пока она не докажет матери, что та ошибается. И поиски волшебного посоха – отличная возможность это сделать.
Ночью Мэл вновь и вновь прокручивала в голове разговор матерью, в результате проспала, опоздала на несколько первых уроков, а на остальных откровенно дремала. В конце учебного дня ее – все еще хмурую и чувствующую себя не в своей тарелке – вызвали к леди Тремейн.
– Здравствуйте, профессор Тремейн. Вы, наверное, хотели поговорить со мной по поводу моего злодейского плана? – спросила Мэл, заходя в подземную гробницу-кабинет.
Сидевшая за своим столом леди Тремейн подняла голову, слегка раздвинула в улыбке свои тонкие губы.
– Да-да, заходи и закрой, пожалуйста, за собой дверь. – На столе перед леди Тремейн стоял целый термос прокисшего вина, и эта деталь не предвещала ничего хорошего. Прокисшее вино леди Тремейн пила только тогда, когда у нее самой настроение было кислым.
Мэл поняла, что приятного разговора не будет, но закрыла за собой дверь, как было сказано, и присела напротив своей преподавательницы.
– Что-то случилось? – спросила Мэл.
– Случилось, – хмуро пробурчала леди Тремейн. – Меня сильно огорчил твой злодейский план. Месть одной-единственной девчонке? Дешевые фокусы? Глупые проделки? Это слишком мелко для тебя, Мэл. Я ждала от тебя большего. Ведь ты моя лучшая ученица. – Она с кислым лицом отхлебнула вина из своего стакана и скривилась еще сильней.
«Большего от меня ждали? – мрачно подумала Мэл. – Не только ты, буквально все на острове ждут от меня большего. Что ж, становитесь в очередь!»
– А что не так в моем плане? – спросила она вслух.
– Он недостаточно злой, – хмыкнула леди Тремейн.
Мэл вздохнула.
– Мне нужно, чтобы ты вложила в этот план все свое черное сердце и злую душу, – пристально посмотрела на нее леди Тремейн. – Поработай над по-настоящему злодейским планом. Над таким планом, который погрузит тебя в глубины греха и вознесет на вершину зла. Ты способна сделать это, я знаю.
Мэл пнула ногой стол, за которым сидела, и нахмурилась. Она-то думала, что ее план очень злодейский, просто прекрасный.
– Какой, например, план? И откуда вы можете знать, на что я в самом деле способна?
– Но ты же Мэл, дочь самой Малефисенты! Кто же этого не знает? – покачала головой леди Тремейн.
«Ну, ты у меня еще удивишься», – подумала Мэл.
Леди Тремейн снова отхлебнула прокисшего вина и продолжила:
– Я уверена, что ты с этим справишься, моя дорогая. В конце концов, ты дочь своей матери. Я жду от тебя по-настоящему ужасного злодейского плана, который станет легендарным. Такого плана, который войдет в историю. – Леди Тремейн вернула Мэл листок с ее записями и добавила: – Могу дать тебе минуту на раздумья, если хочешь.
Мэл посмотрела на исписанный листок. Поначалу она ощетинилась, услышав критику в свой адрес.
Чем плох ее план? Это же злодейство, чистой воды злодейство, разве нет? Сбить спесь с принцессы – прелестная задумка, согласитесь. Она собирается заставить Иви заплатить старинный должок, так ведь?
А месть, как известно, замысел вполне злодейский, проверенный временем, кто скажет, что это не так?
Классическое злодейство. В чем же тогда ее ошибка?
