Глаза, подрагивая ресницами, распахнулись. Новое сулило мне долгие тысячелетия созерцания удивительного мира. Моя душа обратилась в себя, затем во вне, и увиденное поразило её. Ушедшее на запад, бывшее до этого привычным, скрылось в дымке. А здесь взор обращался на восток, к новому, и это новое надо было пройти, до самого горизонта.
***
В один из солнечных дней на изломе лета и осени, когда воздух окрашивается в жёлтые и красные цвета, в комнате старой избы, что стояла в месте, где маленькая, но бойкая речушка, журча, изливает в холодное море свои воды приносимые из необъятной, пахнущей хвоей тайги, сидели двое: мужчина и женщина.
Первой заговорила женщина. – Тебе надо идти. Возьми лодку, что стоит на берегу у избы. Плыви вдоль берега моря на запад, туда, где густеет дымка. Дальше иди на север. Увидишь холм, мимо которого тебе не пройти. Поднимись на него. Там ты всё увидишь своими глазами, и услышь ушами.
Мужчина чуть повёл головой вправо. – Обязательно мне?
– А ты здесь кого-то ещё видел? – Она попыталась взять себя в руки.
Тот угрюмо смотрел в стол.
– Понимаешь? Без тебя мне не справиться. Да и нет больше никого, – она замолчала. – Пожалуйста, иначе мы её потеряем.
– Кого? О ком ты говоришь? – выдохнул он. – Да и с чего вдруг такая уверенность? Как я могу знать места, в которых ни разу не был? Куда следовать то?
Женщина опустила голову. – Если бы я сама понимала. Но ты знаешь куда идти. Тебе даже вспоминать не надо. Поначалу следуй моим словам, а там уже твои ноги сами поведут тебя. – И чуть помедлив продолжила. – Что-то произошло, и произойдёт ещё, но я ни в чём не уверена. – Говорившая осмотрелась похлопывая ладонью по столу. – Будто сон какой, но не сон. Мы друг друга знаем, а вот откуда, этого мы не знаем.
Собеседник хмыкнул. – И то верно. Пелена позади меня. Не разглядеть в ней вчерашнего дня.
– Вот то-то же, – кивнула она. – Но мы разберёмся. Обязательно. А пока, всё что я вижу, относится не к нам. Но выполнить требование этого видения, необходимо.
– Что же за требование такое?
Она вздохнула. – Найти и сохранить. Я не знаю кого, но станет ясно в тот момент как найдём. Тот, кого найдём, является ключом ко всему. Там нам и память вернётся, и осознанность наших действий.
Собеседник хмыкнул.
– Очень тебя прошу – следуй слепой воле. Просто иди, и куда бы ты не свернул, ты придёшь именно туда куда надо.
Мужчина встал, взял со стола шапку, и подойдя к двери обернулся. – Чёрт с тобой! – и уже выходя из избы крикнул: – вёсла то хоть есть в лодке?
Женщина ничего толком не сказала ему. Умолчав о многом, лишь намекнула на некую миссию и некий замысел. А ведь она на тот момент уже понимала происходящее. Как только мужчина вышел из избы, закрыла глаза, откинулась на спинку стула и выдохнула.
Перенесясь в эпицентр событий, она встретила и разбросала по миру три искры, затем сплела свою первую корзинку, вложила в неё не весть откуда взявшегося младенца, и вручила морю. А увидев куда корзинка пристала, уже знала и путь своего посланника.
Лодка оказалась дрянной. Только встав в неё, мужчина увидел, как сквозь щели между досок сочится вода. Плыть несколько миль вдоль берега оказалось предприятием утомительным. Осенние ветра дувшие на материк с юго-запада сносили лодку к берегу, где она налетала на камни, а то и застревала в них. Весь световой день ушёл на борьбу с осерчалым, по-осеннему угрюмым ветром, заливавшим прибрежную полосу ледяной водой, да постоянным вычерпыванием воды деревянным ковшом, что лежал в прохудившейся от времени лодке.
На протяжении всего пути, мужчина наблюдал мертвенно-голубой туман, стелющийся по берегу, и вероятно не только, но и дальше, в уже начинавшейся от самого моря тайге. Был ли этот туман опасен? Но от одной мысли о возможном соприкосновении с ним, у него по телу пробегала судорога.
В самой, как ему показалось, густоте отвратительного тумана, мужчина направил лодку к прибрежным валунам, спрыгнул на песок, проволок посудину по песку, перекрестился, и, пройдя несколько шагов, вступил в лес. Дав себе зарок не останавливаться, а уж тем паче не ночевать в этих проклятых местах, он намеревался идти всю ночь, пусть и по-глухому, освещаемому всполохами голубого зарева, лесу. Только в предрассветный час, выбившись из сил, устав проклинать себя за податливость на уговоры и неумение сказать «нет», он засомневался в выбранном направлении. Чутьё подсказывало – брать надо левее.
