Сознание включилось. Вместе с сознанием пришёл страх. По спине пробежал мороз. Сердце на мгновение остановилось, но заработав вновь, билось, как бьётся всякое сердце глядя в глаза смерти. Не помня себя, он вскочил, развернулся и побежал не разбирая дороги, не замечая ударов веток по лицу, не оборачиваясь. Бежать. Только бежать. Ибо позади смерть, а в ней страшная пустота.
Лес за его спиной дрожал, озарялся всполохами мертвенно-голубого света. Он видел это по отблескам на камнях и стволах деревьев. Хищная, алчная стихия, жаждущая вобрать в себя всё сущее преследовала беглеца, не позволяя тому остановиться и перевести дух.
Не помня всего пути. Не помня имени своего, и места в этом негостеприимном мире, повинуясь инстинктам, несчастный выбежал на берег. Не найдя в себе сил думать, в какой стороне осталась его лодка, он наугад побежал вдоль берега налево. Можно ли было в темноте что-то увидеть, но морская гладь отражала свет луны, и вскоре несчастный увидел лодку носом стоящую на песке. Забравшись в неё, он без раздумий погрёб прочь, от берега, как можно дальше от морозящего душу холодного тумана. И вот уже на смену ночи пришёл стылый сентябрьский день,за ним вновь наступила ночь, а с ней пришли шторм и ледяной дождь, и борьба за жизнь, в которой неукротимая природная стихия выступала на стороне холодной воли смерти, желающей прибрать к своим рукам, казалось бы слабую плоть. Но маленький, борющийся за жизнь человек, был ниспослан силами иными, возложившими на него груз своего, неоспоримого никакими стихиями, замысла.
Всё когда-то заканчивается. Буря улеглась. Ночь прошла. Наступил новый день. По-осеннему холодный, с чудным, ясным небом и мягким солнечным светом. Лодку прибило к крошечному пяточку суши, от которого, малоприметной, бежала гряда камней к острову, что затерялся где-то посреди ледяного моря.
Ав это самое время, на острове, возле малоприметного стороннему глазу, и довольно старого колодца, лежал в высокой траве мальчик лет девяти.
Как сам оказался здесь, он не помнил. Будто пелена позади него скрывала вчерашний день. Но что помнил хорошо, так это марево, холодного мёртво-голубого света, пришедшего с севера. И в этом мареве, ослепившем его, парнишка сумел разглядеть яркий шлейф огня от летящего по небу метеорита, и сильно испугавшись, понял, что тот упадёт на остров. Затаившись в первом попавшемся ему овраге на низменном плато острова, он со страхом ожидал чего-то неотвратимо страшного.
Страхи паренька не оправдались. Всё, что он услышал и связал с падением метеорита, перед тем как забыться коротким сном, это странный звук более похожий на вздох огромного существа.
А снилось ему, в тот короткий час, место не знакомое, покрытое снегом. Залитое солнечными лучами и звенящее звонкими детскими голосами. Девочки и мальчики, одетые в пальтишки, в тёплых вязаных шапках на головах, и все как один в валенках, весело, с криками и смехом катались с горки. И в какой-то момент, всё это веселье потонуло в свете увеличивающегося на небе солнца. Его свет становился ощутимо теплее, сменился жаром, и в этот момент, одна из девочек подняла голову и... Видение сменилось зелёными полями черничника и слышимым шумом моря, а сам он стоял высоко, на горе, и с этого места видел это море. Море везде, куда ни глянь. А прямо перед ним, на небольшой поляне, окружённой со всех сторон корявыми, невысокими берёзами, материализовался домик, чуть дрогнула земля под ногами, чуть скрипнуло, охнуло. Домик, как человек устраивающийся в кресле, покрутился, покачался, и основательно утвердившись на земле, довольный замер. Следом за этим чудным явлением, в небе появилась большая чёрная птица. Она приближалась и из просто большой стала неимоверно огромной. Чёрное крылатое существо взрезая когтями землю, мох, корни и камни, опустилось на поляну перед домиком, сделало пару шагов и опустило на крыльцо корзинку. А тем временем в гору, выпуская из ноздрей струи пара, поднимался конь вороной масти, позади коня шел мужчина. Повернувшись в сторону человека животное мотнуло головой как бы предлагая тому не сомневаться и следовать за собой. Оба подошли к домику. Мужчина поднялся на крыльцо, постучал в дверь, подождал, и открыв её зашёл в дом. Ни крылатого посланника, ни корзинки к тому времени уже не было.
И начало было жизни следующей. Какой по счёту? Второй? Третьей? Иной какой? И не знала я того от краткости своих путей, оставляющих за пеленой забвений все деяния мира этого. Но встречали меня, не зная того, как создателя держащего в руках своих ключи этого мира. И имя дали мне принадлежащее от начала самого. И любовь свою. Да только не ведали они дня ушедшего за горизонт, а в день тот приняли они корзинку, а с ней жизнь новую, от другой отличную.
***
– Галюня, иди сюда, помоги матери.
– Сейчас мам.
– Вот снова ты за своё, проворчала женщина, расставляя на столе тарелки для ужина.
