Вечер разыгрался ветром и дождём. Море штормило. Грохот волн, разбивающихся о берег был слышим сквозь вой ветра. В окно маленькой кухоньки то и дело, рывками, ударяли тяжёлые, ледяные капли дождя. Мария Васильевна сильнее запахнула отворот толстого халата, и потёрла руки. В доме было тепло, но от непогоды за окном, казалось, что всё тело застыло.
Не расслышав, из-за ветра, скрипа открываемой двери, женщина вздрогнула, чуть не выронив тарелку.
– Мария! Скорее сюда! – кричал с порога мужичонка. Малого роста, одет он был в просторный плащ военного образца с огромным капюшоном и низом волочащийся по земле. Широкие рукава были чрезмерно длинными. Оттого, нельзя было рассмотреть ношу, с которой пришёл в дом этот человек. Звали его Егором. С утра и до вечера, изо дня в день, проводил Егор в лёгком опьянении, чего не скрывал и не стыдился. Но, при всём этом, слыл рукастым. Маяк содержал в исправности. Живя в одиночестве – слыл лёгким в общении, и простоватым в суждениях, отчего и располагал к себе других островитян.
– Силы небесные! Егор! Напугал то как!
От испуга и неожиданности, женщина, было, рассердилась, но продолжать не стала, потому как почувствовала – не просто спьяну ввалился Егор в дом, не напугать её.
– Что стряслось?
– Мария. Вот. Смотрите, – Егор быстро, путаясь в плаще, и чуть не падая, подошёл к столу, зашуршал рукавами, вынул из недр одежды, и поставил на стол корзинку. Поставил, против своей торопливости, мягко, будто хрусталь ставил.
– Смотрите, родимая! Диво какое! По берегу шёл, и вот...
– Что это? Спьяну ты, Егор? – проворчала женщина бросив взгляд на корзинку. – И что же в ней дивного?
– Мария. Дитя там. Младенец. В одеяльце. Спит. – Шёпотом оправдывался мужчина.
Мария Васильевна внимательно посмотрела в его глаза, вытерла руки подолом халата и дотронулась до корзинки.
– Осторожно! Бога ради! Тяжёлая она...
– Ладно ты, причитать, – остановила она Егора, – дура я, по-твоему, что ли? Дочку, вон, вырастила, не чета тебе, бобылю.
Несмотря на свои слова, от неожиданности момента, или быть может ей передались страх и трепет маячника, Мария Васильевна, с великой осторожностью, опустила руки в корзинку, и, затаив дыхание, подняла из неё кулёк. Опустив его на стол, рядом с корзинкой, женщина подняла уголок одеяла.
Смотря во все глаза на открывшееся личико младенца, мирно спящего, она проговорила: – Мне этого не понять. Дитя только родилось, а матери рядом нет. Быть того не может.
Повернувшись к Егору, стоящему возле двери, и нервно мнущему шапку, строго спросила: – Егор, расскажи мне, где ты взял ребёнка. Ну?!
Егор занервничал и, подняв правую руку, повёл ею в сторону окна. Пальцы руки дрожали. Заикаясь, он начал было рассказывать: – На берег я пошёл, водоросли проверить, не унесло ли волной. Я же, вы знаете, Мария Васильевна, долго собирал...
– Короче, Егор! – прервала его, женщина, – ребёнка где взял?
– Да и говорю вам! Там и взял, – разволновался мужичонка, – как к берегу спустился, пошёл вдоль, а тут волна, а на гребне корзинка, значит, эта. – Проговорил, указывая, кивком головы, на корзинку, стоящую на столе. – На песок её, значит, кинуло. И следом волна... Я так смекнул – пригодится мне она. Побёг, чтоб не успело её в море унести. Хвать, а она тяжёлая. Да при луне и разглядел кулёк. Отогнул краешек. А что делать теперь и не знаю. Вокруг посмотрел – нет никого. К вам так сразу и заторопился. А как не спешить, коли дитя совсем раннее? Шутить нельзя. Не до шуток здесь. М-да. Вот ведь дело то какое. – Сказал он, и замолк, всё также продолжая мять свою шапку.
– Мама, а мы оставим себе ребёночка? Интересно, это братик или сестрёнка? – девочка стояла возле матери и пыталась провести пальчиками по лобику спящего младенца.
– Не трожь! Галюня! Что ты делаешь?! Разбудишь его. Что делать то будем? Кормить чем? – перепугалась женщина.
– Так что, мам? Мы себе ребёночка оставим?
– Нет конечно. Он чужой. Его ищут. Представить не могу, какое горе у матери потерявшей дитя. – Женщина вновь повернулась к Егору. – Милый, раз ты всё ещё здесь, сходи за Леонидом Фёдоровичем. Попроси его, чтоб пришёл. И чемоданчик свой пусть прихватит. И ещё... – женщина на секунду задумалась, – ты точно никого не видел на берегу? Ты внимательно смотрел? Обломков не было? Может они на карбасе шли да разбился он? Шторм то какой, – добавила она, и, чуть помедлив, махнула рукой, – ну, иди же.
– Мам, а как зовут ребёночка? – Девочка всё ещё стояла рядом, в надежде потрогать малыша.
– Да как мне знать то? Записки нет, вроде. Может и не успели ещё имя дать...
– А Леонид Фёдорович придёт и узнает имя?
– Ну что ты! Как же он узнает? Он врач, а не волшебник...
– Её Александрой зовут.
– Поль? Ты что здесь делаешь? – женщина была удивлена, больше не тем что мальчик пришёл сюда, а тем как она не заметила его, пока тот не заговорил.
– Я с Егором пришёл. Кто-то же должен был сказать вам как зовут ребёнка.
– Но, откуда тебе знать это?! И почему Александра? Это девочка?
– Предполагаю, что да, – мальчик ухмыльнулся.
