На это утро туман был совсем убойным — выбравшись из Убежища, я сортир нашёл, практически, на ощупь. Задумался, было, о вечном, но мысли свернули к тому, что внутри нашего шалаша хоть и было более-менее тепло — спасибо Бегемоту, но под утро стало сыро и промозгло. Надо как-то решать вопрос с отоплением, и чем быстрее — тем лучше. Построить нормальное жилище за пару дней — будем смотреть на вещи реалистично — маловероятно. А у меня, пока что, даже проекта вменяемого нет. И надо проверить догадку с Рыжим Лесом, ведь если я прав, это может кардинально всё поменять. Но и это чуть позже, не будем торопиться.
После зарядки я, вместо того чтобы пойти на берег и умыться, направился к месту вчерашней трагедии. Выглядело место неважно: печь для обжига была практически полностью завалена обломками обрушившейся скалы. А полностью остыв и покрывшись обильной росой, так и вовсе являла собой жалкое зрелище. Вздохнув, я засучил рукава и принялся разбирать завал, стараясь сильно не шуметь, чтобы не разбудить Дашу. Очень не хочется видеть, как с каждым убранным камнем надежды подруги становятся всё меньше и меньше, и, в итоге, просто утекают каменной крошкой сквозь пальцы. Каменной крошкой, перемешанной с глиняными черепками… Пусть лучше увидит просто результаты. Даже если их не будет.
Однако, результаты превзошли мои ожидания: широкий и плоский осколок гранита упал очень удачно, практически закрыв собой часть изделий. В итоге я извлёк из-под завала: три тарелки из четырёх, обе стопки и — о чудо — один горшок, совершенно целый! Остальные два горшка, как и все кружки, были полностью разбиты. Я осторожно обстучал выжившие изделия со всех сторон, пытаясь найти скрытые дефекты, но таковых не обнаружил. Теперь у нас был небольшой, кривой-косой, весь перемазанный углём и сажей, но набор посуды. И вот, можно будет готовить жидкие блюда и нормально их поедать, чем и стоит заняться в ближайшее время. Только сначала новоприобретённые изделия нужно отмыть, да и самому помыться не помешает — после раскопок выглядел я, как горный гном. Сложив посуду аккуратной стопкой, я медленно двинулся к берегу, внимательно глядя себе под ноги — не хватало сейчас навернуться и всё разбить — это было бы совсем фиаско. Благо, туман уже начал рассеиваться, и хотя бы на три метра стало что-то видно.
Отмыть новую посуду оказалось непросто: сказалась и форма изделий, очень далёкая от идеальной, и откровенно хреновый исходный материал, из-за чего поверхность керамики была рыхлой и ноздреватой, и отсутствие сколь-нибудь приличных моющих средств. Однако, с помощью мыла, песка, непонятных жёстких водорослей и такой-то матери, за каких-то полчаса посуду удалось привести в подобающий вид. Теперь, осталось в подобающий вид привести себя…
Вернувшись в лагерь, я наскоро перекусил холодной рыбой, поставил нагреваться в горшке воду для будущей ухи и метнулся на рыбалку. Не заморачиваясь с поимкой щук, я надёргал с пару десятков рыбин — за прошедшие дни местная популяция водной фауны не уменьшилась ни в числе, ни в размере — оперативно почистил их и вернулся в лагерь. Вот и пришло время варить уху.
Выживший горшок был небольших размеров, литра на два, поэтому вода в нём закипела быстро. В неё тут же отправились рыбьи хвосты и головы, которые я обычно выбрасывал, так как ими даже Бегемот брезговал. А сейчас они дадут нам отличный навар. Дав первой закладке покипеть минут двадцать, я удалил из горшка вываренные рыбные запчасти, и заложил уже нормальную рыбку, порезанную на порционные куски. Добавил мелко порезанные корни рогоза. К сожалению, ни лука, ни картохи, ни перца с лаврухой — всего того, что обычно кладут в уху — у нас не было. Подумав, я закинул в варево несколько ягод можжевельника, росшего неподалёку, да посолил. Затем, по заветам ведущих охотников, рыболовов и прочих геологов, влил в блюдо граммов тридцать спирта, и сунул в горшок пылающую головню — дескать, так вкуснее. Что ж, проверим, подумал я, снял готовую уху с огня и полез ложкой пробовать, обжигаясь и матерясь. За этим занятием меня и застала Даша, наконец соизволившая проснуться и вылезшая на свет.
— Мне снилось, — заявила девушка, садясь рядом, позёвывая и с интересом заглядывая в дымящийся горшок. — Что я сижу в столовке на работе, передо мной стоит полная тарелка отличной ухи, а у меня почему-то нет ложки, и я её ищу по карманам. А её всё нет, а я хочу есть, и запах просто сводит с ума. Просыпаюсь, а запах никуда не девается.
— Пока кто-то дрыхнет, кто-то другой уже вовсю пашет с шести утра. Вот как это называется?
— Это называется «забота о ближнем», ну или что-то такое. — подруга зачерпнула ложкой дымящегося варева, подула, отправила в рот, зажмурилась. — Василий, это изумительно!
— Я рад, что тебе понравилось. Если ты не заметила, я откопал выжившую посуду и даже отмыл. Могу тебя заверить, это было очень непросто, и я жду каких-нибудь проявлений благодарности.
— Разумеется, я очень тебе благодарна. — заявила Даша и внезапно укусила меня за ухо. Игриво. — А это всё, что выжило?
