Индеец дал хрупкой лодочке попасть в средину течения водопада. В эту минуту ее так сильно относило в ту сторону, что двое гребцов и рулевой едва могли держать судно наперерез волне. Им приходилось беспрестанно лавировать, поворачиваясь то штирбортом, то бакбортом[1], а их корма открывалась, как только лодка становилась в профиль. Но вот она исчезла при внезапно спустившейся на землю темноте. Настала ночь без всякого перехода.
Тут рукуйен впервые обнаружил чувство, похожее на гнев. Действительно, его добыча ускользнула. Однако ненадолго! Во мраке снова послышался мерный плеск весел; этот шум приближался, значит, и лодка тоже приближалась.
Вдруг яркое сияние залило реку. Сноп белых лучей ударил в необозримое водное пространство, еще не освещенное луной. И в этом ослепительном блеске снова показалась лодка с тремя сидевшими в ней пловцами.
Хохот зверской радости вырвался из груди индейца. Он думал, что его мщение не удалось, а теперь оно опять давалось ему в руки и было еще ужаснее. Как раз в эту минуту судно повернулось боком. У него совсем не было руля, и рулевой правил с помощью жалкого весла о двух концах, причем, вдобавок, его сильно ослепляло нестерпимое для глаз сияние электрического очага.
Краснокожий быстро вскинул к плечу свой карабин. Притаившись в траве на берегу, он внимательно прицеливался, как стрелок, не желающий дать промаха. Выстрел грянул в глубокой тишине ночи, нарушаемой только отдаленным шумом водопада.
И когда отголоски этого выстрела, перекатившись гулким эхо, замерли в глубине соседних лесов, на смену им послышались вопли отчаяния, проклятия, богохульства, от которых, кажется, мог рухнуть небесный свод. Лодка, подхваченная неодолимой силой течения, помчалась к ужасной стремнине водопада.
Неумолимый, как воплощенная кара, как взор судьи, испытующий совесть преступника, белый свет преследовал троих негодяев в потемках бездны и среди зловеще бледневшей пены водоворота.
С высоты мирадора Жан и Жанна, леденея от ужаса, следили за этой потрясающей агонией. Они видели, как трое погибающих в отчаянии простирали руки к небу, напрасно призывая на помощь Бога и людей. Но вот что было еще страшнее: индеец бежал у самой воды по берегу острова вслед за лодкой и, рискуя свалиться в реку, наклонялся над кипящими волнами, чтобы не пропустить ни одного момента этой драмы, которой трудно найти название.
И когда казнь свершилась, таинственный исполнитель правосудия произнес такие грозные слова:
– Мы убили только троих. Если счет индейца верен, остается еще шестеро или восьмеро. С ними надо разделаться завтра.
Усталость бывших пассажиров «Сен-Жака» была так велика, что, несмотря на тревогу и волнения последних дней, благодетельный сон продержал их в постели до позднего часа утра и восстановил таким образом их изнеможенные силы. Прохладные, светлые комнаты, где они спали, и достаточно, хотя и не слишком мягкие матрасы еще более способствовали благотворному отдыху усталых членов.
Спустившись во двор маленькой крепости, молодые люди удивились, что не нашли там своего благодетеля. Им сообщили, что он уехал на другой конец острова, где у него были обширный завод для выделки каучука и механическая лесопильня для обработки местного леса.
Здесь предприимчивый француз держал около сорока человек рабочих исключительно индейской расы, как и его домашние слуги. Он отлично ладил с ними и кроме хорошего заработка предоставлял им возможность учиться и развиваться умственно.
Таким образом, этот человек, живший одиноким мизантропом, тем не менее старался приносить пользу ближним и делался мало-помалу провидением края, так сильно удаленного от настоящей цивилизации.
Он вернулся из своей поездки около десяти часов утра. Его первой заботой было осведомиться о здоровье своих гостей, и хозяин, по-видимому, был очень счастлив, встретив их бодрыми и свежими после крепкого сна.
– Я вижу, что все воспользовались отдыхом, – весело сказал он. – Даже ваши юные воспитанники, сударыня, с очевидным восторгом бегают и резвятся на свежем воздухе. Их возраст пока еще невинный, но невинность эта, во всяком случае, только относительная, так что в скором времени будет не лишним принять какие-либо предосторожности.
Говоря таким образом, он показал Жанне с высоты гласисов на трех ягуаров, которые перегоняли друг друга, валялись и прыгали с очаровательной грацией и легкостью на зеленом ковре лужаек, расстилавшихся поблизости реки.
– Хотите пройтись на берег? – спросил хозяин. – Мы можем взглянуть там на место несчастного происшествия, случившегося вчера вечером. На эту кашуэру стоит посмотреть в период половодья.
«Несчастное происшествие», на которое намекал грозный владелец острова, было не что иное, как моментальная гибель неприятельской лодки вместе с тремя пловцами, нашедшими смерть в пенистых водах стремнины.
