– Ну, коли так, – смутился Иван. – Что ж, совет да любовь!
Алеша просветлел лицом и зашептал Ивану на ухо:
– А главное, теща со мной в Киев не поедет! Останется в этом болоте! Жену я нашел, тещи не будет! Чего еще богатырю желать?
По кочкам тем временем грациозно вышла на бережок кикимора. В кружевном платьице она показалась Ивану не такой уж уродливой. А что зеленая… Так ведь и сам – не беленький… Кубатай галантно подал даме руку и сказал:
– Рад за вас, очень рад. Примите мои поздравления, прелестница.
– Ох, льстец… – смущенно залопотала Лиза. Кубатай подхватил ее за пояс и повел по кочкам. Следом двинулись Иван с Алешей и покряхтывающий Смолянин.
– А у нас тут, на болоте, чудо дивное случилось, – делился впечатлениями Алеша. – Представь, почудилось вдруг мне, что никакой я не Алеша Попович, а простой мужичок по имени Васасек. И не богатырь я вовсе, а торговец мелкий, срамными картинками на базаре торговавший. Будто жил я в неведомой стране, а потом приехал на остров Русь… – Алеша запнулся и неуверенно продолжил: – Ну да, вроде как на остров, и богатырем обернулся! Представляешь?
– Не бери в голову, Попович, – ласково успокоил его Иван. – То морок был, Кащеем напущенный. Ты – богатырь. Зовут тебя Алешей.
– Да, наверное, – задумчиво сказал Алеша. – Я богатырь. Зовусь Васа… тьфу, Алешей! Вот сволочь Кащей! Ладно, рассказывай, как побил ты ворога?
И дурак принялся вдохновенно врать, понимая, что не стоит забивать другу голову неприглядной истиной. Так, за разговором, и болото форсировали. На берегу привал разбили, пожевали да спать легли. А утром дальше в путь тронулись. Впятером оно куда веселее было…
Вскоре и рощица бамбуковая, посреди которой дуб могучий рос, показалась. А от дуба доносился посвист страшный, от которого бамбук словно ива плакучая гнулся.
– Худо дело! – воскликнул Алеша. – То Алена Соловейкина! Вспомнила папашины фокусы да и стала Илюшку свистом пытать!
– На помощь! – крикнул Иван, выхватывая кладенец.
И друзья побежали к дубу, лавируя между гнущимися бамбучинами и придерживая шапки, норовящие улететь вдаль. Кубатай храбро размахивал сабелькой, и даже миролюбивый толмач воинственно крутил над головой увесистую котомку.
Только возле дуба остановились они и рты в недоумении разинули. Потому что там, в огромном гнезде, сидели обнявшись Алена с Илюшей да и свистели на два голоса, мечтательно в небо глядя.
– Ты губы трубочкой складывай, – поправляла Муромца Алена. – А язык в глотку подбери, тогда свист заливистый да могучий, как положено. Я же буду тебе подсвистывать, рулады выводить дивные…
Земля вокруг дуба была усеяна пустыми бутылками из-под зелена вина «Князь Владимир» и банановой кожурой. Видать, самобранка на славу потрудилась, чтобы помирить Илью с Аленой.
– Муромец! – заорал ошеломленный Иван. – Ты – свистишь?!
– Фрейдизм! – мудро изрек Кубатай, разглядывая насвистывающую парочку. – Вытеснение подсознательных комплексов. Илюша-то Соловья кончил потому, что сам слуха музыкального был лишен начисто. А теперь он преодолел свое эго…
– А, ребята! – радостно воскликнул Илья. – Полезайте на дуб, мы вас свистеть научим! Кстати, как там с Кащеем-то?
– Побили мы его, – хмуро сказал Иван. – Но не кончен еще труд наш богатырский! Надо сережки Василисе отдать, спасти ее от позора, а землю Русскую – от усобицы.
– Надо, надо… – вздохнул Илья. – Видать, не время мне еще от дел удаляться да свистеть в свое удовольствие. Алена! Пойдешь за меня замуж?
– Еще спрашиваешь, охальник! – возмутилась Алена. – После всего, что у нас было! После того, как свистели на два голоса! Пойду!
И Алена с Ильей, не сговариваясь, с богатырской грацией спрыгнули с дуба. Когда пыль рассеялась, а банановая кожура улеглась, Илья заключил друзей в объятия и воскликнул:
– Теперь бы нам еще Добрынюшку спасти! Эх, погудели бы! Ой, ребята, а чего случилось-то со мной! Привиделось мне, что никакой я не Илья Муромец, а простой парень, с именем коротким – Яр и силенкой поболе, чем у простых людишек. Что живу я в Киев-граде, только город тот на наш Киев не похож. Бананы там не растут, и говорят не по-русски. И вот я, то есть этот Яр, почувствовал в груди томление, поехал сюда и обернулся богатырем. Вначале тридцать три года баклуши бил, как положено, а потом стал крепким да добрым… Чудо дивное, друзья! А что Алене пригрезилось – этого мы никогда вам не скажем. Все равно не поверите.
– То морок, Кащеем напущенный, – сказал Алеша и повернулся к Ивану. – Правильно говорю, Вань?
– Правильно, правильно, – закивал дурак. – Ну что ж, в путь?
– В путь, Добрынюшку выручать, – кивнул Илья. – Все в Киеве знают – Яр друзей в беде не бросает!
Иван с Алешей сделали вид, что не расслышали обмолвку, и они всемером зашагали по дороге. Кубатай по просьбе Ивана исполнил песенку про Африку, потом, на бис, спел еще несколько песен на заморских языках.
Вскоре к реке Смородине подошли.
– Что делать-то будем? – спросил Иван у мудреца. – Подскажи, Кубатай!
