– Послушай, Алекс. Ты должен понять. Соединённые Штаты Америки не воюют с Кубой. Да, были определённые разногласия, но по большому счёту у нас мирное соседство. Тем не менее они всё делают по-своему. Куба – а значит, и Кайо-Эскелето – это совсем другая страна. Если они узнают, что ты шпион, то посадят тебя в тюрьму. Станут допрашивать. Возможно, даже расстреляют – и мы ничего не сможем с этим поделать. Мы три месяца ничего не слышали от Джонсона, и что-то я подозреваю, что он уже больше никогда не выйдет на связь.
В комнате повисло долгое молчание.
Бёрн понял, что зашёл слишком далеко.
– Но с тобой ничего не случится, – сказал он. – Ты не участник операции. Ты просто наблюдаешь за ней со стороны.
Он повернулся к двум агентам.
– Самое важное – вы должны вести себя как родные. У вас всего два дня до отъезда. А это значит, что вам нужно проводить время вместе. Алекс, пожалуй, уже слишком устал, чтобы ужинать с вами, так что начнёте с того, что завтра позавтракаете вместе. Проведите вместе весь день. Начните думать как настоящая семья, какой вы должны быть.
Как странно. Лёжа в кровати в Корнуолле, Алекс очень хотел, чтобы у него была семья. А теперь его желание сбылось – пусть и совсем не так, как он хотел.
– Есть вопросы? – спросил Бёрн.
– Да, сэр. У меня есть вопрос, – сказал Тёрнер. Он был явно недоволен. Его рот превратился в узкую полоску на красивом лице. – Вы хотите, чтобы мы поиграли в счастливую семью. Хорошо, сэр, если это приказ, я сделаю всё возможное. Но вы, похоже, забыли, что завтра я должен встретиться с Коммивояжёром. И что-то мне не кажется, что он обрадуется, если я заявлюсь к нему с женой и сыном.
– С Коммивояжёром? – раздражённо спросил Бёрн.
– Встреча завтра днём.
– А как же Трой?
– Я буду его прикрывать, – сказала Трой. – Это стандартная процедура…
– Хорошо! – Бёрн ненадолго задумался. – Коммивояжёр живёт на корабле, верно? Тёрнер, вы идёте на корабль. А Алекс останется с Трой на суше. В безопасности.
Бёрн поднялся, показывая, что встреча окончена. На Алекса накатила очередная волна усталости, и он с трудом сдержал зевок. Бёрн, похоже, это заметил.
– Тебе надо отдохнуть, Алекс, – сказал он. – Уверен, мы ещё с тобой встретимся. И я очень благодарен за то, что ты согласился помочь.
Он протянул руку. Алекс пожал её.
Но лицо спецагента Трой по-прежнему оставалось угрюмым.
– Мы завтракаем в десять тридцать, – сказала она. – Этого времени тебе хватит, чтобы прочитать все бумаги. Хотя ты всё равно вряд ли много проспишь. Ты где остановился?
Алекс пожал плечами.
– Я снял ему номер в «Делано», – ответил вместо него Бёрн.
– Хорошо. Мы приедем за тобой.
Тёрнер и Трой повернулись и вышли из комнаты, даже не попрощавшись.
– Не обращай внимания, – сказал Бёрн. – Это всё для них в новинку. Но они хорошие агенты. Тёрнер пошёл в армию сразу после университета, Трой уже не раз работала вместе с ним. Они присмотрят за тобой во время операции. Уверен, всё пройдёт отлично.
Но Алекс почему-то сомневался. И до сих пор был озадачен. Эта операция явно тщательно продумана, в неё вложили много сил и средств. Фальшивые документы с его фотографией сделали ещё до того, как он вообще узнал, что едет в Америку. В Лос-Анджелесе для него придумали целую новую биографию. Ещё один агент, Джонсон, возможно, погиб.
Простая разведывательная операция? Бёрн нервничал. Алекс был в этом уверен. И, скорее всего, Тёрнер и Трой – тоже.
Что бы ни происходило на острове Скелета, ему явно рассказывали далеко не всю правду. Ему нужно будет узнать всё самому.
Эта комната вообще не была похожа на комнату. Слишком большая, со множеством дверей – и не просто дверей, а с арками, альковами и широкой террасой, открытой солнечному свету. Пол был мраморным, из расположенных в шахматном порядке зелёных и белых квадратов, из-за которых казался ещё шире, чем на самом деле. Мебель была антикварной и богато украшенной – и она стояла повсюду. Полированные столы и стулья. Пьедесталы с вазами и статуэтками. Огромные зеркала с позолоченными рамами. Потрясающие люстры. Перед большим камином лежало чучело крокодила, а напротив него сидел человек, который этого крокодила убил.
Генерал Саров потягивал чёрный кофе из маленькой фарфоровой чашки. Кофеин вызывает привыкание, так что Саров позволял себе лишь одну крохотную чашечку в день. То был его единственный маленький порок, и он им наслаждался. Сегодня он был одет в повседневный льняной костюм, но даже такая одежда на нём выглядела почти парадной – на ней не было ни единой складки. Верхняя пуговица рубашки была расстёгнута, обнажая шею, которая выглядела высеченной из серого камня. Потолочный вентилятор медленно вращался в нескольких метрах над столом. Саров медленно, смакуя, выпил последний глоток кофе, затем поставил чашку с блюдцем обратно на стол. Фарфор не издал ни звука, опустившись на полированную поверхность.
В дверь – точнее, в одну из дверей – постучали, и в комнату вошёл человек. Хотя
