– Что за чертовщина! – сказал он. – Уж не спятил ли доктор Ливси?
– Не думаю, – ответил я. – Из нас всех он спятит последним.
– Пожалуй что и так, – сказал Грей. – Но если он в здравом уме, значит, это я сумасшедший.
– Просто у доктора есть какой-то план, – объяснил я. – По-моему, он пошёл повидаться с Беном Ганном.
Как потом оказалось, я был прав.
Между тем жара в срубе становилась невыносимой. Полуденное солнце накалило песок во дворе, и в голове у меня зашевелилась не очень-то достойная мысль. Я стал завидовать доктору, который шёл по прохладному лесу, слушал птичек, вдыхал смолистый запах сосен, в то время как я жарился в этом проклятом пекле, где одежда прилипала к горячей смоле, где всё было вымазано человеческой кровью, где вокруг валялись мертвецы.
Отвращение, которое внушала мне наша крепость, было почти так же велико, как и страх.
Я мыл пол, я мыл посуду – и с каждой минутой чувствовал всё большее отвращение к этому месту и всё сильнее завидовал доктору. Наконец я случайно оказался возле мешка с сухарями. Никто не обращал на меня внимания. И я стал готовиться к бегству: набил сухарями оба кармана своего камзола.
Вы можете назвать меня глупцом. Я поступал безрассудно, я шёл на отчаянный риск, однако я принял все предосторожности, какие были в моей власти. Эти сухари не дадут мне умереть с голоду по крайней мере сутки.
Затем я захватил два пистолета. Пули и порох были у меня, и я чувствовал себя превосходно вооружённым.
План мой, в сущности, был сам по себе не так уж плох. Я хотел пойти на песчаную косу, отделяющую с востока нашу бухту от открытого моря, отыскать белую скалу, которую я заметил вчера вечером, и посмотреть, не под ней ли Бен Ганн прячет свою лодку. Дело это было, по-моему, стоящее. Но я знал наверняка, что меня ни за что не отпустят, и решил удрать тайком. Разумеется, это был такой дурной путь для осуществления моих намерений, что и намерение становилось неправильным, но не забудьте, что я был мальчишкой и уже принял решение.
Скоро для бегства представился удобный случай. Сквайр и Грей делали перевязку капитану. Путь был свободен. Я перелез через частокол и нырнул в чащу. Прежде чем моё отсутствие обнаружилось, я ушёл уже так далеко, что не мог услышать никаких окриков.
Эта вторая моя безумная выходка была ещё хуже первой, так как в крепости осталось только двое здоровых людей. Однако, как и первая, она помогла нам спастись.
Я направился прямо к восточному берегу острова, чтобы идти по обращённой к морю стороне косы, опасаясь, как бы меня не заметили со шхуны, стоявшей в бухте. День уже клонился к вечеру, хотя солнце стояло ещё высоко. Идя через лес, я слышал впереди не только беспрерывный грохот прибоя, но также шум ветвей и шелест листьев. Это означало, что сегодня морской бриз сильнее, чем обычно. Скоро повеяло прохладой. Ещё несколько шагов – и я вышел на опушку. Передо мной до самого горизонта простиралось озарённое солнцем море, а возле берега кипел и пенился прибой.
Я ни разу не видел, чтобы море около острова Сокровищ было спокойно. Даже когда солнце сияет ослепительно и воздух неподвижен, а море раскинулось синей гладью, громадные валы с грохотом катятся на внешний берег. На острове едва ли существует такое место, где можно было бы укрыться от шума прибоя.
Я шёл по берегу, наслаждаясь прогулкой. Наконец, решив, что я зашёл уже достаточно далеко на юг, я осторожно пополз под прикрытием густых кустов вверх, на хребет косы.
Позади меня было море, впереди – бухта. Морской ветер, как бы утомившись своей собственной яростью, уже утихал. Его сменили лёгкие воздушные течения с юга и юго-востока, которые несли с собой густой туман. В проливе, защищённом островом Скелета, была такая же неподвижная свинцово-тусклая вода, как в тот день, когда мы впервые его увидели. «Испаньола» вся, от вершины мачты до ватерлинии, с повисшим чёрным флагом, отражалась, как в зеркале.
Возле корабля я увидел ялик. На корме сидел Сильвер. Его я узнал бы на любом расстоянии. Он разговаривал с двумя пиратами, перегнувшимися к нему через борт корабля. У одного из них на голове торчал красный колпак. Это был тот самый негодяй, который недавно перелезал через частокол. Они болтали и смеялись, но меня отделяла от них целая миля, и, понятно, я не мог расслышать ни слова. Потом до меня донёсся страшный, нечеловеческий крик. Сначала я испугался, но затем узнал голос Капитана Флинта, попугая. Мне даже почудилось, что я разглядел пёструю птицу на руке у Сильвера.
Ялик отчалил и понёсся к берегу, а человек в красном колпаке вместе со своим товарищем спустился в каюту.
Солнце скрылось за Подзорной Трубой, туман сгустился, быстро темнело. Я понял, что нельзя терять ни минуты, если я хочу найти лодку сегодня.
