Вскоре Хэндс приземлился на берегу узкой, быстрой и пенной реки.
— Не могу больше, — объявил старший пилот, когда наш глайдер лег на брюхо и — я мог бы поклясться — уснул, как утомленное живое существо. Хэндс вышел из кабины и встал, опираясь на кресла, оглядывая салон. — Как вы тут? Джон, жив?
— К несчастью.
Черные брови Хэндса вдруг изумленно вздернулись. Он уставился на мистера Смоллета, затем поднялся на цыпочки и через спинку кресла глянул на полумертвого Тома.
— Что они делают?!
От его свирепого рыка «бывший навигатор» испуганно вскинулся, Мэй вскочил на ноги.
— Кто тут врач?! — заорал старший пилот, кидаясь к капитану. — Мистер Смоллет, — Хэндс оторвал его от Рейнборо, — дайте, я.
— Вы — чужой, — еле слышно ответил наш капитан.
Старший пилот вытащил его из кресла и бросил на руки Мэю:
— Займись. Том, отпусти Рея. Джим, ты не чужой?
— Нет, — сказал я, совершенно не понимая, о чем речь.
Хэндс толкнул меня на место мистера Смоллета.
— Держи. Крепко. — Он прижал меня к Рейнборо и уложил мою руку поперек его груди. — В жизни не встречал большего идиотизма, — сказал старший пилот, остывая.
— Что значит «чужой»? — спросил «бывший навигатор».
— Ну… — Хэндс затруднился объяснить. Он вернулся в кабину и оттуда ответил: — Значит, между людьми не было RF-контакта. Они не подпитывали друг дружку.
Получается, я и впрямь Рейнборо не чужой. Он отдавал мне силы, когда мистер Смоллет готовился вызывать Чистильщиков; и еще когда вел на нижние контуры. Я крепко держал пилота. Мне стало нехорошо, к горлу подступила тошнота.
Хэндс вызвал «Испаньолу», ему ответил Том Грей. О чем они говорили, я не разобрал: голова поплыла, в ушах зазвенело.
— Джим, милый, держись, — расслышал я близкий голос — надо мной наклонился Джон Сильвер. Юна-Вэл. Теплая ладонь легла на затылок. — Держись, мальчик мой.
Юна Рею тоже не чужая. Он отдавал ей силы, как и мне. Она позабыла это. Ну и ладно.
— Господи… — шептала Юна-Вэл. — Ребята, простите. Я же не RF; у меня и мысли не было… Джим, удержи его, пожалуйста. Мэй, где тут диагностер?
Вот именно: диагностер. Ни один из нас не удосужился взять его да поглядеть, что с Рейнборо на самом деле. Юна-Вэл объявила пилота мертвым, и мы поверили. Все — кроме капитана Смоллета, который из последних сил удерживал его по эту сторону жизни. Один Том догадался помочь. А я вообразил, будто наш капитан обезумел.
Хотя у него вправду в голове помутилось: иначе бы он гораздо раньше попросил помощи у «Испаньолы». И у меня мутится — Рейнборо отчаянно борется за жизнь, отнимает силы. Рей, я твой должник; забирай, сколько тебе нужно. Забирай все…
Проснувшись в полной темноте, я долго не мог сообразить, где нахожусь. Было уютно и тепло, но тесновато. Оказалось, что я с головой забрался в спальник. Я высунул нос. В оконце моей палатки дрожал красноватый свет. Привстав, я выглянул наружу. Там горел костер; возле него сидели Израэль Хэндс и Крис Делл, а мистер Смоллет вытянулся на земле, устроив подбородок на скрещенных ладонях. Красноватое пламя высвечивало его измученное лицо, отражалось в глазах. Синего огня RF в глазах нашего капитана я давно уже не видал.
Позади них стоял глайдер второго помощника. В салоне находилась «камера жизни», которую Делл вытащил из запасников и погрузил на борт 03. Я видел ее — внушительное сооружение вроде белого саркофага. В «камере» лежал Рейнборо.
Усилитель внешних звуков в палатке не был включен — когда я в полуобмороке уползал спать, было не до него. Конечно, сейчас хотелось знать, о чем говорят на военном совете, но я постыдился подслушивать. Быть может, меня не прогонят, если я приду? Одевшись, я вылез в ночной холод, под яркие белые звезды. С одного края небосвода звезды были сожраны подступающей черной тучей.
На военном совете молчали. Мистер Смоллет подвинулся на спальнике, где лежал, и я уселся рядом с капитаном. Искусственные дрова — принесенные из глайдера ровные чурбачки — давали жаркое бездымное пламя. Делл поворошил их. Напрасно трогал — правильно сложенные дрова раскатились. Кое-как он снова собрал их в кучу.
Второй помощник выглядел еще более измученным, чем наш капитан: щеки провалились, у рта залегли горькие складки, и в свете костра видно было, как много стало седины в его темно-рыжей шевелюре.
— Алекс, уволь: я не возьму Рея, — сказал он, продолжая начатый без меня спор. — «Испаньола» его убьет даже в «камере».
— «Испаньола»? — переспросил мистер Смоллет. — Или ты?
Делл поморщился.
— У тебя осталась хоть одна доза «сыворотки жизни»? — холодно осведомился капитан.
— Нет.
Неужели второй помощник извел весь запас мощного стимулятора на своих несчастных техников?
— Мы работали, — сказал он.
— И где плоды ваших трудов?
Лежал бы я лучше в палатке да спал. Не хватало стать свидетелем выволочки, которую наш капитан готов устроить Деллу.
— Результатов придется подождать.
Мистер Смоллет приподнялся на локтях, пытливо заглянул ему в лицо.
— Крис?
Второй помощник сидел, упрямо сжав губы, уставясь в огонь.
