- Жаль, что ты не испытываешь к солонине такого же аппетита, как ко мне, - весело сказала Кэти. - Ты бы скорее пошел на поправку.
- Моего здоровья хватит, чтобы укротить лисичку, - проворчал он, вновь заключая ее в объятия. Это не противоречило желаниям самой Кэти, и она не без удовольствия отвечала на его жаркие поцелуи. Однако, когда он взялся расстегивать крючки на ее платье, девушка твердо отстранилась.
- Нет, - сказала она.
Джон изумленно распахнул глаза:
- Почему?
- Потому что я не хочу, - надменно заявила Кэти, вздернув вверх свой аристократический носик. - Я... я сейчас не прочь поболтать.
- Поболтать? - Джон разочарованно перевернулся на спину.
- Да, поболтать. - Кэти была полна решимости не уступать ему снова, памятуя о том, что воздержание усиливает сердечные привязанности.
- Валяй начинай, - вздохнул Джон, заложив руки за голову. Кэти пододвинулась к нему поближе, положила руки ему на грудь
и уперлась в них подбородком, чтобы смотреть ему прямо в лицо. Джон одобрительно наблюдал за ее приготовлениями к разговору, но стоило ему попытаться чмокнуть девушку в щеку, как она проворно увернулась и показала ему язык.
- Ты когда-нибудь был влюблен? - начала Кэти, когда они наконец расположились.
- Господи, - пробурчал он, закрывая глаза, словно от сильной боли. Она хочет об этом говорить, а я хочу этим заниматься. Много-много раз, - он плотоядно прищурился. - Причем каждый раз не меньше часа.
- Очень смешно, - кисло сказала Кэти. - Нет, я имею в виду влюблен по-настоящему.
- Когда мне было шестнадцать, я был без ума от моей мачехи, - ответил он, рассматривая потолок.
- Правда? - подозрительно спросила Кэти
- Да, правда, - подтвердил он. - Когда мой отец на ней женился, ей было двадцать лет. Красивая была девка, черные волосы до колен, огромные глаза и все остальное при ней. Тогда я думал, что красивее ее нет никого в целом мире.
- А что потом? - немножко натянуто спросила Кэти, не сумевшая побороть острый укол ревности. Да, она ревновала, хотя и понимала, что это смешно: ревновать Джона к женщине, которую он любил почти двадцать лет назад.
- Я настолько потерял голову, что ходил за ней по пятам. Я был еще мальчишкой и поэтому превозносил ее как богиню. А она едва замечала мое существование. Я не помню, чтобы она хоть раз улыбнулась мне или просто посмотрела в мою сторону. Я возвел ее на недосягаемый пьедестал и даже не думал о том, чтобы к ней прикоснуться. Это казалось мне святотатством. И вот однажды, августовским полднем, я пошел следом за ней к ее портнихе. Она ходила туда дважды в неделю, а я околачивался рядом, дожидаясь, пока она снова выйдет на улицу. В тот раз я бесцельно бродил вокруг и вдруг увидел, как моя мачеха выходит из дома через черный ход. Естественно, я был заинтригован и пошел следом. Она долго петляла по улицам и наконец в глухом закоулке вошла в какой-то маленький домик. По своей неопытности я предположил, что это, должно быть, другая портниха, к которой моя мачеха изредка наведывается. Немного погодя любопытство пересилило во мне чувство приличия, я подошел к окошку и заглянул внутрь. Моя любимая мачеха лежала нагишом на полу и стенала, как кошка во время течки, пока незнакомый мне мужчина вовсю трудился между ее расставленных ног.
- Ты рассказал об этом своем отцу? - взволнованно выдохнула Кэти, захваченная его рассказом.
- Конечно нет. Все равно он бы мне не поверил. Он ее любил и считал самим совершенством.
- А что же ты сделал?
- Собрал свои вещички и удрал той же ночью. Я больше не мог оставаться дома. Одна мысль о том, что я увидел, вызывала у меня рвоту. Если бы я остался, я бы, наверное, ее убил. - Голос Джона звучал с легкой иронией, но за этой легкостью Кэти явственно различала печальную нотку, с которой он вспоминал о своих утраченных иллюзиях. Она утешающе коснулась рукой его шершавой щеки. Он прижал ее ладонь к губам и вздохнул.
- Прибереги свое сочувствие для другого раза, киска. Конечно, тогда мне так не казалось, но теперь я знаю, что этот урок сослужил мне хорошую службу. Я навсегда расстался со своей молодостью и наивностью.
- А потом ты любил кого-нибудь еще? - очень серьезно спросила Кэти.
- Любил, конечно, но это не та любовь, о которой можно рассказывать маленьким девочкам вроде тебя. Я не буду спрашивать про твой любовный опыт, - колко продолжал он, - потому что ты еще ребенок и у тебя не было времени им обзавестись.
- У меня есть опыт, - негодующе запротестовала Кэти. Затем, наткнувшись на его проницательный взгляд, она торопливо поправилась - У меня было множество поклонников.
- Могу себе представить, - сухо ответил он. - Они приносили тебе цветы? Целовали ручки?
- Конечно, - с достоинством подтвердила Кэти.
- И не больше, - подытожил Джон. - Их ухаживания не стоили и ломаного гроша.
- Как знать, - кокетливо произнесла Кэти, опустив ресницы. Она надеялась добиться нового проявления ревности и почувствовала себя обманутой, когда Джон просто улыбнулся.
- Киска, это было ясно как день с самого начала, когда я поцеловал тебя в первый раз. Ты не имела дела с мужчинами.
