Из кубрика начали доноситься шум и крики. Я спустился туда и обнаружил, что индейцы уже вовсю колют появляющихся солдат. Те не успевают встать с гамаков и, вероятно, вообще ничего не успевают осознать. Солдат появлялось немного — даже если кто-то из убитых уже успел сообщить о захвате, остальным требовалось время, чтобы осознать величину проблемы.
Я вернулся на палубу. Пальники с дымящимися фитилями – в руках. Затычки в уши — наготове. Когда позади – десятки, а то и сотни произведенных залпов, какая-никакая сноровка уже имеется. Время будто замедляется, а ты знаешь каждый ход наперед.
Первой выстрелила нижняя палуба. Грохот, сноп огня и гулкий свист в мгновенье разорвали ночную тишь. Галеон знатно встряхнуло, но самое жаркое поджидало впереди.
Мои индейцы справились с задачей весьма сносно. Людей не хватало, но каждый успевал пробежаться по трем-четырем орудиям, поднося пальники к запалам, пропитанных порохом. Пушки выплевывали ядра слишком хаотично, но большинство снарядов достигало цели по обе стороны — и на берегу Саоны, и на противоположной.
Времени на эти живописные наблюдения категорически не хватало, и мы принялись перезаряжать орудия. Корабль понемногу смещался вперед, поэтому пришлось вновь настраивать прицел каждой пушки или даже выставлять клинья. Впрочем, новая позиция стала еще более выгодной -- по крайней мере это касалось целей на Саоне. Небольшому фортику на другом берегу хватило и залпа, чтобы знатно обвалиться. Теперь все силы следовало устремить в сторону лагеря
Прогромыхало еще несколько залпов, после чего мы бросились раскатывать по палубам пороховые бочки и крепить к ним длинные промасляные фитили. Ведь с десяток испанских кораблей уже неслись к галеону на всех парусах, в страхе потерять величественный флагманский корабль.
Реакция врагов была вполне ожидаемая. Более того, Тангризнир даже смог предвидеть, какие суда ринутся на перехват, а какие пойдут в абордаж сразу. Никто из «Эльдорадо», конечно, и думать не мог, что мы не собираемся угонять «Фантом» в открытое море, а всего лишь заманиваем их в свою ловушку.
Когда самые шустрые посудины – шхуны и канонерки – приблизились к галеону на расстояние ружейного выстрела, часть отряда принялась за дело. Меткости корсарам было не занимать, да и индейские воины с луками и трубками справлялись отлично. Корпус у галеона высокий, особенно удобно стрелять на юте – палубы мелких вражеских посудин просматриваются насквозь.
Все правильно: сторожевые суда отправились в погоню сразу же, как поднялась тревога, – а значит, экипаж каждой шхуны был минимальным. Их задачей было задержать галеон до прихода более крупных фрегатов и корветов, которые бы отобрали «Фантом» числом.
Чтобы не вызвать раньше времени серьезных подозрений, Аннели распорядилась распустить абсолютно все паруса. Ветер все равно был слабоватый и неровный, далеко наш брандер, нагруженный порохом, уйти не мог.
Наши пушки вновь забухтели. Теперь – с целью снести кораблики, окружавшие нас. Их командный состав уже успели отправить на респаун меткие выстрелы пиратов, однако сами корабли немного заслоняли обзор.
Что ни говори, а пороху хватило, чтобы равномерно напичкать им весь корабль. В некоторых местах индейцы наспех пропитали доски смолой, чтобы огонь занялся быстрее. Теперь основной задачей стало не допустить, чтобы где-нибудь рвануло раньше времени. Обошлось удачно: приближающиеся корабли если и стреляли носовыми пушками, то только книппелями по парусам. Когда они подошли совсем близко, часть нашего отряда нырнула в море, направляясь на покачивающиеся на волнах шхуны и патрули-канонерки. Через некоторое время бойцы появятся там, где их никто не ждал.
В тот момент, когда испанские суда со всех сторон пристали к галеону, Халльбера резко вывернула штурвал, а несколько матросов налегли на ходячий такелаж, дабы повернуть корабль в сторону Саоны. Это можно было бы назвать «предсмертной агонией», если бы мы и в правду желали оставить галеон себе, но в данном случае план осуществлялся как нельзя лучше.
Корсары двинулись навстречу врагу по бушпритам, которые упирались в галеон; оставшиеся индейцы поныряли в воду. Убедившись, что необходимые фитили вовсю горят, я бросил факел на просмоленные доски. Испанцы уже лезли на борт.
Вспыхнул огонь. Яркие язычки пламени зазмеились по доскам. Первый взрыв раздался, когда я нырнул глубоко под воду. Ну, не слишком глубоко – дно здесь все-таки мелкое, я едва не вписался головой в песок, когда «рыбкой» выпрыгнул с брандера.
Дно озарилось огненно-красным светом, уши заложило. Несмотря на то что я постарался отплыть как можно дальше от места взрыва, этого явно оказалось недостаточно: поверхность пролива полыхала жарким пламенем. Море кипело, и огонь пожирал остатки галеона, подбрасывая в воздух снопы искр. С трудом вдыхая раскаленный воздух, я вновь ушел под воду.
