Но, конечно, я отсюда не уеду. Как я могу уехать, когда ставки столь высоки? Когда я так близка к Кристофу. Господи, ну не могу же я все бросить только потому, что испугалась! Мне нужно продержаться целую неделю, пока этот мерзкий доктор из королевской лечебницы Глазго наконец-то нас примет. Ответ на мое сообщение был довольно кратким: «Мистер Раднор сожалеет, что не сможет увидеться с вами лично. Без осмотра чрезвычайно трудно поставить диагноз, и в обычных условиях было бы достаточно направить вас к врачу общей практики. Однако, учитывая сложившиеся обстоятельства, он рад будет рекомендовать вас своему коллеге». Нетрудно догадаться, кто за этим стоит. Каким-то образом она выкрала мое сообщение и не передала его Кристофу. Разумеется, я знала, что в тот момент, когда доктор увидит Анджелину, он сразу побежит звонить Кристофу и, когда все выяснится, церберша будет очень глупо выглядеть из-за того, что не пропускала мои сообщения. Так что, учитывая обстоятельства, легко понять, что к моменту посещения больницы я была на пределе. Я очень нервничала.
Элегантно одетый Гай Пикот ожидал нас в своем кабинете. Я была поражена тем, как хорошо он выглядит. Конечно, ему недоставало присущей Кристофу энергии, но он знал, как нужно одеваться. Если бы мы встретились при каких-то других обстоятельствах, если бы я не так сильно нервничала, то, возможно, между нами и пробежала бы какая-то искра.
— После этой консультации, — сказала я, когда все мы оказались в его кабинете, — вы поговорите непосредственно с мистером Раднором?
— Я пошлю ему письмо. В порядке любезности.
— Письмо? — Письмо не дойдет до его письменного стола, пока эта ведьма проверяет его почту. — А вы не можете ему позвонить?
Он смерил меня долгим взглядом.
— Я пошлю ему письмо. А второе отправлю Анджелине, то есть пациентке. С указанием всех существенных моментов нашей сегодняшней встречи. Мне нужен адрес.
Оукси написал адрес абонентского ящика, который мы арендовали в местном магазине, и я немного успокоилась, так как имела постоянный доступ к почте и теперь меня по крайней мере нельзя было задвинуть в сторону. Гай Пикот налил нам зеленый чай в роскошные японские чашки (подумать только — зеленый чай в Государственной службе здравоохранения!) и уселся за свой стол, задумчиво постукивая по столешнице медицинским молотком и посматривая на то, как сидит Анджелина.
Я ничего не говорила, но заметила, что все вопросы были взяты непосредственно из моей электронной почты. С тем же успехом он мог бы читать их с листа. Нет ли у нее проблем с кишечником или мочеиспусканием? Как обстоит дело с подвижностью ног? Обеих ног? Потом он отправил ее на кушетку для обследования, но меня присутствовать не пригласил. И даже плотно задвинул ширму, словно думал, будто я попытаюсь подглядывать. Подумав, что меня обвинят в похотливости, я быстро прошла в противоположную сторону кабинета и встала возле окна, решительно повернувшись спиной к помещению, так что любой мог убедиться, что я не собираюсь подсматривать.
Пикот вышел из-за ширмы, весь красный и взволнованный.
— Буду откровенен, — сказал он. — Меня не предупредили, чего следует ожидать. Я ожидал чего-то более скромного. — Он прилагал все усилия, чтобы не сказать лишнего и даже не признать, насколько уникален этот случай.
Разумеется, меня не проведешь — за три часа он ухитрился сделать не только рентген, но и магнитно-резонансную томографию. Вы когда-нибудь видели подобное в государственной клинике? Для того чтобы сделать МРТ, он даже заставил двоих радиографистов пожертвовать обеденным перерывом.
— Имеются ли у вас хирургические зажимы, скобки, пластины или имплантированные слуховые аппараты?
В час дня Анджелина была уже в зале для МРТ, одетая в голубой больничный халат, и вместе с одним из радиографистов просматривала вопросник.
— Имеется ли у вас ВМС?
— А что такое ВМС?
— Внутриматочная спираль. Да нет, не беспокойтесь. Мы бы увидели ее на рентгеновском снимке.
Мы с Оукси и Гаем находились в застекленной аппаратной, откуда по системе внутренней связи можно было слушать, что происходит. Оукси сидел в углу, поглощенный своими мыслями — наверное, рассуждал о тридцать первой жертве, о которой сообщил ему Дансо. Я устроилась возле окна, наблюдая за Анджелиной, а Гай находился возле микрофона внутренней связи, диктуя инструкции радиографистам:
— Положите ее поудобнее. Ничего, пусть будет лицом вперед. — Вытащив из коричневой папки рентгеновские снимки, он поднес их к свету. — Да, вот так.
Выключив микрофон, он повернулся и тут заметил, что я смотрю на зажатые в его руке снимки. По выражению моего лица он понял, что я сумела кое-что рассмотреть.
— Вы не дадите мне на них взглянуть? — попросила я. Это продлилось лишь долю секунды, но мне ее хватило, чтобы понять, что на снимках есть нечто очень странное. Очень и очень странное. — Мне бы очень хотелось на них взглянуть.
— Прежде чем поделиться с вами своими мыслями, мне нужно кое с кем посоветоваться.
— С мистером Раднором?
— Нет. Кое с кем прямо здесь.
