Внутри всё заледенело. Он же действительно собирался это сделать. Не просто подумал, а собирался. И остановил его дядя.
Теперь душили слёзы. Пришлось зажать рот ладонью, чтобы не быть таким громким.
Брэйт ненавидит магов не из-за Туккота. Томоса ненавидят не из-за Туккота. Элизуд просто амбассадор ненависти к магам, но не её причина. Причина в действиях озлобившихся магов. Итель и сам едва не стал таким. И он бы сделал это, если бы повешенье произошло позже.
Эта ярость… Она все достала из души, но разве он такой? Разве это он так хладнокровно думал о сожжении королевской семьи?
На ладони пламя, а в пламени тот план: загоревшийся угол, фасад, балкон, человек с короной и остальные.
Хотелось спрятаться под кроватью. Но там не спрячешься от себя.
Ничтожество.
Пламя на ладонях не гасло, сколько он не сбивал его о себя. И где его успехи, которым он так радовался?
Ничего не осталось. Только глупый маг, который слишком многое о себе возомнил.
Итель услышал шаги в комнате.
26-27.V.867
Мон
Тудер держал перед собой газету, но сосредоточится не мог. Читал, читал снова и всё равно не понимал. Хотелось убраться из столицы. Словно от смены места станет легче.
Пока не увидел натянувшиеся под тяжестью тел верёвки, надеялся, что вся эта ситуация может как-то разрешиться. В его-то возрасте верил в чудеса. К сожалению, чуда нет, а приговор вынесен без нарушений закона. С той лишь разницей от других вердиктов, что преступники — дорогие сердцу люди. От этого и так гадко на душе.
Дядя несколько лет активно говорил о том, что магию следует исключить из списка преступлений. Он уже тогда знал, что Томос маг? Или так сложились обстоятельства? Теперь уже не узнать.
Зато что точно, так это напряженные управляющие. Казнь и настоятельное желание короля видеть всех (даже затворница Оу́ла Джансен приехала) должны были внушить страх. Мол, добраться можно до каждого, даже управляющего. Но Тудер видел управляющих, они более не боялись. Они будут действовать решительней. И лишь отец скорбел.
Скорбь или решимость идти против Туккота? Тудер не знал, что испытывал сильнее. Отец всегда говорит о регионе, всегда делает всё в его благо, он даже смирился с ускользнувшей мечтой ради региона — и он стал лучшим. И отец скорбел, мог себе позволить скорбеть. Потому что Ритлан позволяет смотреть на угрозы спокойно. И это спокойствие притупляет ощущение ситуации вокруг.
Отец не видит, что сейчас стоит оторвать взгляд от региона. Но видит Тудер. Вот только как открыть глаза папе?
— Видда, успокойся, — послышался голос отца от входа в дом.
По звукам двое, отец и мать, сделали несколько шагов по паркету.
— Успокоиться? — мама была на взводе. Она пошла в гостиную. — Он почти прямо сказал, что ты следующий! Может, ты перестанешь закрывать глаза, что у власти кровожадный ублюдок, и наконец что-то начнёшь делать?! Пока ещё есть союзники.
Они не заметили Тудера за своей жаркой дискуссией. Хотя Тудер сидел на небольшом диване, стоящем около лестницы, и который со входа видно хуже.
— Придержи язык. В столице везде есть уши, — шикнул Толфрин.
— Уши? Отлично! — хоть Арвидд и говорила громко, она не срывалась на крик. — Когда меня, — она сделала особенный акцент на этом слове, — будут вешать, займи первый ряд! Может, это станет тем знамением, что ты ждёшь?
— Арвидд, — примиряюще позвал жену Толфрин.
В этот момент родители заметили Тудера. Молодой человек сделал вид, что читает газету, а родители — что верят в заглушающее свойство чтения. Однако разговор не продолжили.
— Убираемся от сюда немедля, — отчеканила Арвидд.
— Поддерживаю, — кивнул Толфрин.
Мужчина развернулся обратно к выходу, собираясь нанять экипаж.
— Тудер, найди Ителя. Мы уезжаем, — сказала мать сыну, и сама пошла тоже на улицу. Наверное, за Дьюи.
Тудер отложил газету. Найти Ителя? На площадь шли вместе, потом людей стало больше, но Итель был рядом, а затем Тудер сосредоточил внимание на управляющих, короле и приговорённых. Наверное, примерно в то время Итель и пропал куда-то, потому что возвращались они не вместе. Из-за того, что Гриффин решил поговорить с отцом, Тудер точно знал, что на площади брат не остался. Значит где-то дома. Тудер сильно сомневался, что после такой казни младший брат пойдёт гулять по городу.
Хотя Итель в последнее время скрытности поднабрал. Дьюи предполагал, что младший влюбился, но все его попытки проверить эту теорию были неудачны. Тудер, как и родители, теорий не строил, ждал. В конце концов озадачиться можно чем угодно. Может, Итель решил, что связывать жизнь с градостроением не собирается, вот и потерялся.
В общем бить тревогу Тудер не собирался. Хотя, после трагедии в Ноарте, вдруг пришло осознание, что Итель вырос. Вот вроде помнишь мальчонку, который учится ходить, говорить, считать, а вот он осознанно идёт в горящее здание за сестрой — делает то, что сам Тудер не факт, что сделал бы. Как-то резко это произошло.
