Вертлявый рядовой Гурешидзе по кличке «Хитрый» был радиотелефонистом. И его внешний вид и первое впечатление соответствовали данной кликухе. Водитель БТР – надёжный русский парень и у меня никогда не болела голова за БТР и его состояние. Он всегда был в боевой готовности. И другие солдаты взвода соответствовали высоким требованиям. Отбор военнослужащих срочной службы для Кубы проходил качественно. Многие солдаты и сержанты имели за своими плечами техникумы, училища, были отмечены активностью и оптимизмом, понимая высокую степень ответственности и чести, которую им доверила Родина. С таким личным составом можно было смело решать любую поставленную задачу и интересно служить. Хотя, конечно, и среди наших срочников попадались уроды.
Так в одну из ночей лагерь проснулся от нескольких автоматных очередей и суматошных криков. Через несколько минут мы узнали подробности происшедшего и поняли, какого крупнейшего ЧП только что избежали. Солдат с миномётной батарее «Четвёрки», как оказалось потом, был наркоманом со стажем. Как он прошёл все проверки и попал на Кубу уже никого не интересовало. Служил в общем как все, каких либо нареканий по службе у него не было. Но был замкнутым и нелюдимым, на что к сожалению не обратили внимания офицеры батареи. А зря. Накануне вечером солдат наглотался украденными у врача таблетками. Вместе с остальными лёг спать, а ночью тихо встал. Пробрался мимо дремлющего дневального. Выждал удобный момент, когда часовой пошёл на очередной круг вокруг полевой ружейки, прополз под колючей проволокой и проник в палатку с оружием. Плохо нёс службу часовой и совершенно не слышал, как вскрывались ящики с автоматами, снаряжался магазин патронами. Точно также неслышно прополз под проволокой обратно и лишь, когда встал у палатки и передёрнул затвор, на него сзади накинулись дежурный по батарее с дневальным, пытаясь разоружить. Это спасло от трагедии, хотя он и успел нажать на курок и несколько очередей пронеслись над спящими товарищами.
Солдат был обезоружен, связан и когда мы сбежались, бился в истерике и бессвязно что-то кричал. Его быстренько утащили в палатку дежурного по лагерному сбору и тут же начали проводить расследование. Но перед этим мы выслушали коротенькую исповедь конченного наркомана.
– Что смотрите на меня? Что уставились? Да…, Да…, я наркоман…, я конченый наркоман и нисколько не жалею об этом. Наоборот, это мне вас жалко. Жалких, безмозглых червей, которые только существуют в своей серости и убогости, даже не понимая какой яркий и ослепительный мир проходит мимо них, и в котором я живу. Вы убожество, которые ничего не могут и никогда не смогут. Это я могу создавать и создаю свой мир, в котором живу полноценной жизнью и я там являюсь БОГОМ. А вы все ничтожества….. Корчите из себя властителями наших судеб…., – он орал ещё очень долго и постепенно затих, а мы разошлись потрясённые услышанным.
Это сейчас, пройдя «лихие 90 е» и остальные 2000 е, мы можем со знанием дела обсудить и точно определить – Обкуренный он или обдолбанный? По запаху понять – Что он курил или жевал? И с самим страдающим поспорить, куда и как лучше «забить косячок». И это не от того, что сами покуривали и нюхали, просто сама жизнь заставляла изучать этот вопрос, чтобы активно бороться с наркоманией в армии.
А тогда!? Мы были под защитой могучего государства и были глубоко наивными в этом вопросе. Утром командир миномётной батареи поделился некоторыми подробностями.
– Чёрт побери. Как мы его проморгали? Ведь он, когда под утро пришёл в себя более менее, такие вещи толкал, что мы только рты разевали. Говорит: когда я в транс вхожу – передо мной открывает новый мир. Цветущая долина, среди высоких и красивых гор, наполненная запахами цветов, трав и хвои. В центре долины огромное озеро, с большим островом посередине, заросшим густым лесом. И я. И никого кругом. Я в лодке. Красивый, мускулистый, только что от такой же красивой женщины. Сижу в лодке и тихо гребу к острову, где у меня живописный и большой дом. Я выхожу на берег и вот он – мой дом. Он мне нравится, а если что-то там не так, я мигом это исправляю. Я живу там, а не существую, как вы тут в этой жизни…, – командир батареи болезненно поморщился, – вот так, парни, иные люди то живут….
В этот же день, но только после обеда в нашу палатку ввалился взмыленный Петро Николаевич, вернувшийся из бригады. Ввалился с пыхтеньем, волоча за собой агроменную сумку.
– Фу…, – выдохнул старшина и тут же рухнул на кровать, – еле дотащил от машины.