Через два часа запасы спиртного и жратвы были благополучно нами уничтожены, а Владимир Степанович повёл пьяного в дупелину Петро Николаевича к машине, продолжая зудеть ему на ухо – как он будет благодарен Шевчуку, если и он, Титкин, окажется в посольстве.
Мы уже устали смеяться над легковерным старшиной третьей, когда в нашу палатку ввалился разъярённый Асташков и горестно оглядел разорённый стол и остатки щедрых и богатых запасов его старшины, на которые он тоже рассчитывал.
– Я не понял, мужики, вы на какой херне раскрутили моего старшину? – Экспрессивно наехал комбат-3.
– Да чёрт его знает? – Командир батареи пьяно щурил глаза, – пришёл с сумкой и давай с Шевчуком шептаться, а потом накрыл стол….
– Ну, блядь, опять этот ваш Шевчук моего старого хрена объегорил, – горестно возопил Асташков, – я его сейчас построю…
Строить впрочем Владимира Степановича было уже бессмысленно. Титкин был пьян не только от выпитого, но и от осознания, вызванного парами алкоголя, что до вожделенной работы в посольстве всего пару шагов. Поэтому Владимир Степанович отгавкивался от командира батареи активно и последние слова, которые донеслись из их палатки, были вообще дерзкими: – Комбат, отвянь от меня и вообще ищи себе нового старшину.
После этих слов послышался отчаянный скрип кровати и могучий храп, а расстроенный Асташков появился с бутылкой водки в нашей палатке и остаток дня прошёл в безуспешной попытке узнать – Какая «муха» и что там, эта сволочь Шевчук, нашептала, заставив смирного Титкина так безответственно вести.
В первый день занятий я выгнал из парка свой БТР и до обеда мы колесили по всему полигону. Заниматься в первый день было неохота. Поэтому, так сказать – раскачивались. Мелькнула у меня дельная мысль отрубить у убитого крокодила голову, обработать её, оставив для красоты одни мощные челюсти и я метнулся в известное место. Но меня уже кто-то из наших опередил. Головы не было, лишь одна неряшливая, пыльная шкура. Покатавшись ещё немного, у меня созрела новая мысль – забрать и выделать шкуру. Заодно и посмотреть – так ли она крепка, как её расписывают. Вернулся и опять опоздал – шкура исчезла. Явно опять кто-то из наших. Так оно и выяснилось впоследствии. На следующий день уже наполовину обработанные челюсти я увидел в миномётке «Четвёрки», а вымытая, отлично выглядевшая шкура крокодила лежала в тени офицерской палатки тоже миномётки, но с «Тройки». Только и оставалось плюнуть с досадой за свою неразворотливость.
Взвод управления батареи за прошедшие полгода был подготовлен мною хорошо и мне только и оставалось шлифовать и нарабатывать навыки при отработках нормативов и других мероприятиях связанных с работой на КНП батарее. Командиром отделения разведки был сержант Карташёв. Невысокого роста, худощавый, быстрый в движениях и главное толковый. Схватывал всё на лету и дополнительно что-то объяснять не приходилось. Командир отделения связи сержант Никифоров. Краснощёкий здоровяк, преданный мне, но зачастую допускал элементы бестолковщины. И когда ему ставишь задачу, то нужно её сначала разжевать, но зато потом можно было спать спокойно – выполнит всё до тонкости. Но иной раз наблюдать за ним было довольно забавно.
Как-то был я не в настроение, да и взвод чего-то напортачил: поэтому решил устроить «день пехоты». Получил до фига холостых патронов, взрывпакетов и штук десять ИМ-100. Выехали мы на побережье на краю полигона и там поставил взводу задачу.
– Через три часа на этом участке побережья высадится вооружённая группа диверсантов. Наша задача за это время окопаться, замаскироваться, заминировать пляж, встретить огнём и уничтожить высадившихся. Места одиночных окопов я укажу каждому.
За пятнадцать минут определил каждому место окопа, сектора и кто за что отвечает. А сам пошёл покупаться. Через сорок минут освежённый морской водой прошёлся первый раз по рубежу обороны. У всех оборудование стрелковых ячеек в красной вулканической почве хоть и с трудом, но шло нормально. Лучше всех было у Карташёва и у него уже вырисовывалась аккуратная ячейка. Но вот у Никифорова вырисовывались контуры безобразной и непонятной ямы.
– Никифоров, ёлки-палки – Это что за авиаворонка? Сходи к Карташёву и посмотри как у него.
– Понял, сейчас схожу. – Мокрый и потный Никифоров вылез из ямы и убежал к товарищу, а через три минуты вернулся, – понял, товарищ старший лейтенант, понял. Счас…
Я уходил от его окопа, который превратился в мини вулкан, откуда вылетали куски почвы, камни и над всем этим клубилось небольшое облако пыли, откуда доносилось: – Счас…, счас, товарищ старший лейтенант…., всё будет как у Карташёва….
Но когда я вернулся к нему через тридцать минут, яма стала ещё безобразней и больше. А в конце этого занятия, мы долго смеялись, разглядывая получившийся безобразный котлован.