Петро Николаевич сделал вид, что захотел сделать замечание Титкину, но лишь укоризненно покачал головой и после некоторого молчания продолжил: – Да не…. Тут дело в том, что нынешний комендант уезжает в Союз через два месяца, а начальник гаража через три и сначала нужно хотя бы месяц с кем-то из них постажироваться. Но я всё-таки выбираю коменданта. Понимаешь, лучше через два месяца работать в посольстве, чем через три. Что там за месяц произойдёт ещё неизвестно. Так что лучше раньше, – Шевчук замолчал, изо всех сил пытаясь изобразить на своём толстом лице глубокую и умудрённую задумчивость, а Владимир Степанович разинул рот, боясь спугнуть глубокомысленные размышления коллеги, но потом всё-таки несмело затеребил того за руку.
– Петро Николаевич, Петро Николаевич, а насчёт меня ты что-нибудь сказал?
– А…., – очнулся Петро Николаевич, – а…, насчёт тебя. Как стану на должность, так сразу тебя начну пробивать
– Петро Николаевич, – заныл Титкин, а может всё-таки пораньше. Вдруг кто-то перебьёт должность начальника гаража?
– Ну, ты что? Что мне с лагерей сбежать что ли? Кто меня отпустит? Нет, придётся ждать…
Ушёл от нас Владимир Степанович в дымину пьяный и с пустой сумкой и из палатки третьей батареи опять послышалась ругань комбата, опять пролетевшего мимо содержимого сумки старшины, а тот опять с безрассудной смелостью лаялся с командиром.
Потекли дни занятий. Командир батарее с Сергеем Мельниковым взялись за огневые взвода, а я занимался со своим взводом. Обычно занятие проходило на одном из двух мест. Поле полигона, савана, было плоским как столешница и не было возможности найти хоть какое-нибудь возвышенное место, где можно было оборудовать КНП батареи и вести оттуда наблюдение. Поэтому кубинцы недалеко от нашего лагеря, почти под траекторией пролёта снарядов насыпали высокие, метров в пять, бугры, где и были размещены большие бетонные КНП. Одно из них я и занимал. Здесь мы тренировались в занятии НП, разворачивание его. Вели разведку и рисовали красивые и красочные Схемы Ориентиров, Панораму местности, отрабатывали карточку топопривязки, заполняли Блокноты разведчика, дальномерщика и Журнал разведки и обслуживания стрельбы.
Второе место было в густых зарослях, посередине между лагерем и бетонными КНП, под молодым баобабом. Ну, здесь они проходили в сокращённом составе и я со взводом больше здесь балдел в чахлой тени большого дерева, чем занимался. За взвод не волновался – он был подготовлен, что и показали последующие учения и комплексные занятия.
Незаметно прошло две недели лагерного сбора и я предвкушал, как на выходные дни поеду домой, но тут влетел замполиту дивизиона капитану Плишкину.
В тот день я выехал на занятие не на БТРе, а на ГАЗ-66. Настроения заниматься не было и решил поехать и попить пивка, но не в ближайшем городке Канделярии, где мог наткнуться на начальство, а проехать дальше в Сан Кристобаль. Взвод оставил балдеть под баобабом, а сам отлучился на два часа. Быстро, окольными дорогами доехал до Сан Кристобаля, купил бокал пива себе, водителю напиток «Мента» и уютно расположился в тени высоких деревьев, прямо на главной улице городка. Балдел и наслаждался ледяным пивом недолго. Из-за поворота выехал ГАЗ-66 и из кабины ехавшей машины на меня глянул замполит. Только глянул, не остановился и уехал.
Блиннннннн!!!!! Пиво теперь не пиво. Настроение – никакое. Чёрт побери – так влететь…. Теперь он на мне оторвётся, да и Подрушняк тоже.
Думал, что меня, как только появлюсь в лагере, к себе вызовет командир дивизиона или же прочтёт гнусную воспитательную лекцию капитан Плишкин. Но никто меня не ругал и не вызывал. Как будто и замполит не видел меня, распивающего пиво. Ну, наверно, вечером… Так…, в спокойной обстановке отдерут на пару – замполит и командир. Тишина…. И так два дня. Ничего не пойму – он же меня видел. Он же просто не мог не видеть меня…. Ну…, не похоже что бы он меня видел и промолчал. Не тот характер, не та должность, чтоб не сдать меня. Но была загадочная и интригующая тишина.
После обеда в субботу мы, отъезжающие домой, толпились у машины, ожидая команды садиться. Из своей палатки вышел командир дивизиона, который тоже ехал домой и замполит дивизиона. Он оставался за старшего. Мы быстро построились около машины и Подрушняк медленно прошёлся вдоль нашего небольшого строя и ткнул пальцем в меня и в лейтенанта Чуракова.
– Вы не едете.
– Почему? – Удивился я, хотя уже понял – за что.
– А тебе что ли не ясно – За что, товарищ старший лейтенант?
– Да теперь ясно, товарищ подполковник, – и метнул взгляд на замполита, скрипнув зубами. В принципе за дело. Всё понятно…, но как-то так подленько. Под дых и ведь молчали.
Юрка Чураков даже не задавал вопроса – За что? У него были свои промахи. Машина уехала, ушёл в палатку замполит, а мы злые до чёртиков толклись на пятачке, потом выматерились, закинули вещи в палатку и скорым шагом пошли в кубинский магазин на окраине деревни.