– Молодец. Хорошо, хорошо…, – я обдумывал полученную информацию и думал – Как мне её использовать? Если по порядку, то она выглядела следующим образом. На постоянном проживании здесь проживало три семьи. Самая дальняя от пионерского лагеря и от советских солдат, главного военного советника проживала семья кубинцев. Ему и ей по тридцать пять лет. Она домохозяйка, он числился рабочим где-то в городе, но постоянно ошивался дома. Занимался подводной охотой и делал отличные сувениры из даров моря и всё это продавал иностранным туристам, которые посещали его дом ежедневно. С русскими солдатами не общался, да и русский прапорщик посещал его очень редко. Но вот рядом проживающую одинокую кубинку с двумя детьми, русские солдаты посещали часто и по очереди. Трахали её и общались с ней. Её тоже периодически посещал кубинец и тут не понятно – то ли он был её бывшим ухажёром, то ли он уже сейчас ухаживал за ней и заботился о её детях. Лазил втихушку к кубинке и сувенирщик, хотя, что вполне естественно, мог шифроваться и от жены. В доме, который был вплотную к пионерскому лагерю, проживала семья из бывших и тот, кто постоянно наблюдал из окна – бывший. К нынешней власти относится отрицательно и если бы были средства, уехал в Америку. Ресторан «Венеция» и круглый бар был хорошо известен в кругах туристов из иностранцев и они тут тёрлись практически ежедневно. Были и постоянные посетители – несколько работников иностранных посольств, приезжающие сюда с периодичностью раз в неделю в две. Боец, говорящий по-французски общается с одним из дипломатом, который приезжает раз в две недели немного отдохнуть на побережье. О чём говорят – неизвестно, но дипломат пьёт ром или вино, а русский пьёт только менту. С иностранцами общается только этот солдат.
Вывод, только с этой информации можно сделать следующий. Даже несколько выводов.
Первый: наша территория находится под постоянным наблюдением.
Второе: Трахаясь и общаясь с кубашкой, бойцы вполне возможно, даже сами не подозревая, могли сливать информацию о том что знают. При правильно поставленных вопросах солдаты могут многое рассказать о комбриге, НачПо, о главном военном советнике и других советских военных периодически отдыхающие здесь. О своём прапорщике, имеющий свободный допуск, опять же, к телу главного военного советника, комбрига и других. Что очень немало важно.
Третье: Кубинцы, проживающие здесь в основном настроены к правящему режиму либо негативно, либо нейтрально-негативно.
Четвёртое: исходя из третьего они запросто могли работать, даже не осознавая, что на иностранную разведку и свободно, не вызывая подозрений передавать информацию кому нужно.
Размышляя о полученной информации, я задумчиво смотрел на Мартина и тот, неправильно поняв мой взгляд, понурился.
– Что? Теперь меня наверно отвезёте в тюрьму?
– Зачем? – Тут уже удивился я.
– Ну, как? Вы во мне больше не нуждаетесь. Сами обходитесь…
Я рассмеялся и сильно хлопнул Мартина по плечу: – Хреново ты думаешь об русских. Гуляй ещё. Дня два я буду возить песок, а вот потом, как закончу… Ничего не поделаешь – придётся тебя туда вернуть. А пока иди и отдыхай. Но каждое утро, в восемь, здесь «как штык», чтоб я знал – Мартин на месте и живой.
У Мартина даже глаза от изумления на лоб полезли от такого щедрого подарка. Обрадовался и, горячо поблагодарив, умчался в сторону ресторана.
Ездить старшим не хотелось и к радости водителя КРАЗа я его назначил старшим, а сам решил поплавать с маской. Маску, трубку и ласты привёз с собой. Быстро во всё это облачился и, нырнув в прибрежные воды, поплыл от берега. Конечно, действовал не по правилам. Нельзя одному плавать, но я был истинно русским, который жил и действовал в таких случаях по принципу – Авось пронесёт.