Мда…., такое впечатление, что по ним проехал как минимум самосвал, может два, а после этого они года два валялись в технической каптёрке, в самом дальнем углу под кучей технического хлама, да ещё на них каждый день капала дождевая вода. С облупленными, помятыми и ржавыми канистрами я терпеливо стоял у КПП, гадая – В каком состоянии они внутри?
– Точно…, и там ржавчины полно…., – уверенно подумал я и увидел разрешающий мах руки дневального. Территория полкового городка была чистенькой и ухоженной и среди подтянутых, опрятных кубинских военнослужащих я смотрелся нелепо и также неуютно чувствовал себя, прикидывая, что ждёт меня в кабинете у командира полка.
Был бы я в форме….!!!! А так, в дебильном прикиде. Меня сейчас особенно смущали замасленные шорты с длинной грязной бахромой внизу. Блин…, и это советский старший лейтенант. Ё моё… Хорошо, если меня просто обматерят и выставят обратно. Ну, прочитает кубинский командир нотацию – Что советский офицер в глазах кубинских военнослужащих должен выглядеть совершенно по-другому….
Блин, а если задержит? Повертит в руках мой пропуск красного цвета. Эту фиговину и задержит. Конечно, я слыхал эти бравые рассказы, как кто-то из офицеров или прапорщиков приезжали в кубинские части и, пользуясь этим приказом Рауля Кастро, брали там канистрами спирт. Слыхал, но вдруг тоскливо понял, что не знаю и не видел в глаза этих героев и теперь мог стать жертвой этих россказней.
Мне даже стало ещё жарче от глупейшей ситуации, в которой так глупо оказался, причём из-за обычного своего бахвальства и самонадеятельности.
– Блядь…, – я неожиданно для самого себя сочно выругался вслух, и дневальный озадаченно оглянулся. Но заворачивать оглобли было поздно и как безмозглый оловянный солдатик двигался к логическому концу своего дебильного приключения.
В Союзе со спиртом в армии были свои и знакомые проблемы. Его положено было выдавать для обслуживания оптических приборов, средств связи и другой электроники. Что такое электроника? По военному – это наука о контактах. Так вот спирт как раз и предназначался для чистки спиртом этих контактов. Самые богатые в этом плане в артиллерии были батареи управления и ракетчики. На простые батареи тоже выделяли, но спирт не доходил до нас. А если доходил то в микроскопических дозах и, как правило, эти дозы сразу же выпивались, а на контакты потом дышали перегаром и протирали. Ну, это утрированно. Давали на батарею грамм сто и этими граммами протиралась вся оптика, и все электронные контакты. А у кубинцев спирта было море. Херовенький по качеству спирт, но спирт он и в Африке спирт. А у нас в бригаде, как в Союзе, нормальный спирт был под строгим учётом. Недели две тому назад мы участвовали в командно-штабных учениях. И вот ни с того, ни с сего захотелось нам с комсомольцем дивизиона Волковым выпить и знали, что у зампотылу спирт с собой был. Вот мы и начали просить у Пороховщикова грамм по сто перед обедом. Тот долго отнекивался, но потом вдруг согласился и, загадочно улыбаясь, предупредил.
– Только спирт с бензином… С хорошей такой частью бензина.
– Блин, а что так?
– В бригаде боялись, что мы мигом выжрем, вот и добавили туда бензин. Чё…, пить будете теперь?
– А давайте…., – мы тогда выпили и сутки бензином отрыгивали.
Вот так печально размышляя, я незаметно для себя оказался в приёмной командира полка, а ещё через тридцать секунд стоял перед самим командиром. Высокий и здоровенный негр, полковник, сидел за столом с непроницаемым видом и с презрением смотрел на это чучело, стоявшее перед ним и объясняющее, что у него сегодня гранде фиеста и ему надо муча алкоголя, при этом оно ещё очень убедительно трясло двумя ржавыми канистрами.
Негр кивнул головой на стул, и я туда уселся, гремя помятыми ёмкостями, а командир приказал дневальному кого-то вызвать. Я то знал, что он вызывает «комсомольца» полка, офицера ведавшего за патриотическое воспитание и который, как правило, отвечал за полковое вино. Кубинским солдатам, в отличие от наших, вино выдавалось. Вот только по сколько – я не знал. Через семь минут ожидания, которые превратились для меня в мучительные, под испытующими взглядами кубинского полковника, появился «комсомолец», подтянутый, стройный «пример тиненто», то есть тоже старший лейтенант по-испански. Из короткого диалога я сумел вычленить, что у «комсомольца» осталось только НЗ или два ящика плодово-ягодного вина.
– Вам ящика хватит? – Ледяным тоном спросил полковник.
Мигом посчитав: – Двенадцать бутылок по 0.7, это 8.4 литра, разделить на троих – 2.8 литра, – я решительно заявил.
– Мало…, но давайте, – и многозначительно затряс канистрами, на что полковник закатил глаза, откинувшись на спинку кресла. Потом вернулся в первоначальное положение и безнадёжно махнул рукой, отдав распоряжение, в кратком изложение которое звучало следующем образом.
– Веди его в парк, пусть берёт сколько хочет… Я сейчас позвоню.