Последующие два дня у нас Витькой прошли тоже плодотворно. Водитель к великой своей радости ездил в карьер за песком без нас. Он нас завозил в сам город Гуанабо. Оставлял там, где мы с удовольствием ошивались по прибрежным ресторанчикам, купались и доходили аж до курортной зоны Санта Марии. То есть отдыхали по полной. Такой отдых у нас был до обеда. А после обеда, садились в самосвал и уезжали в глухие деревне, где бессовестно ченчили.
На третий день позвонили с бригады и потребовали, чтобы Витька вернулся в дивизион. Ожидалась большая проверка партийного и комсомольского хозяйства. Жалко конечно было. Без Витьки стало скучно и я целыми днями катался на самосвале и дело по устройству нового пляжа быстро двигалось к завершению.
Зная о том, что у особиста здесь аж двое человечков, которые за всем здесь смотрели, я уже не интересовался особискими делами. Правда, как-то набрался наглости и пошёл к сувенирщику из крайнего дома, под предлогом прикупить каких-нибудь редких сувениров. Встретил он меня неплохо, но почему-то здорово нервничал. Уйдя от него через тридцать минут, прикрываясь густыми кустами вернулся к его дому, выбрал хорошее место и стал оттуда наблюдать. Он ждал гостей и видать не хотел, чтобы их видели, особенно русские. Машина была с дипломатическими номерами крупного европейского государства. Я быстро срисовал двоих, вышедших из машины мужиков, запомнил их приметы и тихо удалился. Информация была, пусть дальше особист сам разбирается.
А на следующий день я влетел. Вернее влетел водитель самосвала. Он после обеда поехал без меня на карьер. Я не захотел ехать, разморило после сытного обеда и решил немного покемарить. А на дороге самосвал без старшего машины случайно выловил зам по тылу бригады. В принципе, к водителю зам по тылу претензий не имел: тот был на маршруте, вёз песок на пляж без нарушений, а расспросив и узнав, что старшим должен быть старший лейтенант Цеханович, полковник Хряков отменил все свои дела, по которым он куда-то ехал, и помчался в Гуанабо сводить счёты со своим старым врагом. Как Суворов говорил – Через полгода службы любого тыловика можно смело расстреливать. Ну, а нашего Хрякова, недаром на Руси фамилии давали, можно было расстреливать ещё в Союзе. Нечистоплотное, высокомерное хамло, типичное тыловое племя, дорвавшееся до кормушки с материальными ценностями. А я был «Народным контролем» и не раз ловил тыловых работниках на хищениях. А с тех удерживали в валюте…. В инвалютных рублях. Но это были моего уровня тыловики – прапорщики, да зам по тылу дивизиона. В верхние эшелоны воровства не лез. Ну, их на хрен. Сожрут, но ситуацию что там творится знал. С самим полковником Хряковым по службе не сталкивался, но один раз это хамло решило меня нагнуть. Причём, так… походя. Типа – старлей пацан…. И мы остро и горячо поговорили, где открытым текстом я его чуть ли не назвал ворюгой. И пообещал словить его за руку, а тут приехал маршал Ахромеев с проверкой и я со своим обращением к маршалу наделал нешуточной суматохи среди начальства, да ещё потом поругался с ним. Так что ему представился хороший случай разделаться с зарвавшимся старшим лейтенантом. А дело было ТАК…..
– Товарищ старший лейтенант, – начальник учебного центра «Д» подполковник Подрушняк в лёгком раздражение махнул рукой, приглашая присесть за стол, – я тут поглядел вашу секретную тетрадь и остался капитально недовольный. Через несколько дней приезжает комиссия генерального штаба с проверкой, во главе с маршалом Ахромеевым, а тетрадь начальника разведки девственно пуста. А я, что теперь перед москвичами мыргать глазами должен? Ты хоть уровень понимаешь? Если ты, старший лейтенант, себя не уважаешь, вынуждая меня читать тебе длинные и нудные нотации, то я себя, как личность и как начальник, в отличие от некоторых, уважаю и не позволю, чтобы мне каждая штабная штафирка, пусть даже и московская, тыкала в морду каждым недостатком. Чего молчишь? Тебе, что нечего писать? Так не поверю… Крутишься, вертишься, вижу…, да и звонят мне сверху – просят иной раз не загружать тебя. Ладно, у каждого свои игры. Иди и заполняй, я потом посмотрю.
В секретке получил свою тетрадь и с тяжёлым вздохом бросил её на рабочий стол. Тетрадь действительно не вёл. Как завёл её по приезду и приняв должность, так больше и не открывал. Только переписал своим подчерком секретную инструкцию и всё. А чего сейчас писать – Не знаю? Да, честно говоря, и неохота. Но теперь надо изгаляться, что-то там придумывать и писать туда какую-нибудь военную херню. Я открыл тетрадь и прочитал первый пункт инструкции.
– Ежедневно докладывать начальнику учебного центра о настроениях среди местного населения, об отношении местного населения к правящему режиму и пребыванию советских войск на территории Республика Куба.