Ахромеев взял конверт, вслух прочитал на нём надпись «Лично в руки Маршалу Советского Союза Ахромееву С. Ф. от начальника разведки Учебного центра «Д» старшего лейтенанта Цеханович Б. Г.»
– Лично в руки, – громко повторил маршал надпись, хлопнул конвертом по ладони и положил его к себе в папку, которую держал в руках, – хорошо, товарищ старший лейтенант. Прочту и обещаю разобраться.
Реакция окружающих офицеров на такое простое действие была неожиданной, для проверяющих. Полковник Меркурьев и начальник политотдела покраснели и у них зло и испуганно забегали глазки в разные стороны. Зам по тылу всего Учебного центра полковник Хряков посерел лицом и сдулся, напоминая теперь прострелянный шарик из мультика про Винни-Пуха. А вот наш зам по тылу упал прямо в шеренге в обморок и вокруг него сразу же сгрудились рядом стоящие офицеры. А подполковник Подрушняк неожиданно, невзирая на присутствие маршала, зло и матерно выругался: – Ну, блядь, Цеханович, и подставил же ты нас…
Конечно, такая яркая картинка промелькнула только в моём мозгу, на самом деле реакция на мой демарш внешне была несколько иной. У Меркурьева и Начальника Политотдела глаза действительно стали злыми. Да, полковник Хряков несколько сдулся и теперь, набычившись, угрожающе и многообещающе смотрел на меня. Беспокойно затоптался в строю наш зам по тылу. А Подрушняк выдвинулся из строя на полкорпуса и внимательно посмотрел на меня. И я прекрасно понимал их беспокойство.
В своей жизни, как в гражданской, так и военной, всегда придерживался определённых жизненных принципов, которые считал справедливыми. Одним из них был – Не воруй. Сам не воровал и другим не давал. Считал, всё что положено солдату – отдай. Отдай всё до копейки и положи в солдатский котёл до грамма. Солдат должен служить – он для этого предназначен, а не прислуживать офицерам. Вот если офицер сам что-то физически не может сделать, ну не хватает сил – тогда можно взять своих подчинённых в помощь. Но по окончанию ты должен их накормить, напоить чаем и снабдить цивильными сигаретами.
Поэтому, когда меня выбрали в партбюро нашего Учебного центра, то рассудили следующим образом – Раз ты начальник разведки, то тогда будешь отвечать за Народный контроль. Что называется – Пусти козла в огород.
Везде есть свои особенности службы, есть они и на Кубе. Если, служа в Германии, любой военнослужащий, прапорщик или офицер, одну зарплату получал в национальной валюте – в марках, на которую он мог полностью содержать себя, свою семью, покупать подарки близким, ходить в ресторан. Вторая зарплата шла на книжку в Союзе. То на Кубе, в национальной валюте платили всего 25 песо, что соответствовало 15 кружкам пива. И что? А семья – Детям мороженное, бабам цветы…????? Государство поставило нас в унизительное положение, типа: а зато вам два оклада идёт в Союзе на книжку, да ещё инвалютные рубли по высшей категории «А». А ведь пиво, детям мороженное и бабам цветы хочется сегодня, а не через два года.
Куба была страной нищей, голодной, ничего в ней не было, кроме как в валютных магазинах, поэтому местное население и кубинские спекулянты скупали у советских военнослужащих ВСЁ…. Начиная от солдатских трусов, горючего, продуктов и другого. Я ничего не имел против и моя жена, и я как и все, начиная от последнего солдата и кончая начальником Всего Учебного центра с Начальником Политотдела, торговали, продавали…. Я не имел ничего против, пока продавали своё личное, но когда начинали запускать шаловливые ручонки в государственные закрома, а особенно замахиваться на солдатское обеспечение – вещевое и продовольственное, вот тут у меня глаза наливались кровью. И я ловил за руку – складчиков, зам по тылу, устраивал засады с разведчиками, внезапно опечатывал вещевой и продовольственный склады и проводил ревизию, по результатам которой потом с начальника склада и с зам по тылу высчитывали деньги. Причём, не в рублях, а в валюте. Наживал врагов и опять ловил. Справедливости надо сказать, ловил то мелкому и то только в своём Учебном центре. Я был старлеем, поэтому по субординации и из-за инстинкта самосохранения, на верхние эшелоны воровства не лез. Понимал – сожрут мигом. Да и считал, что там рулить должен офицер повыше меня. И был там тоже неугомонный майор – тоже борец…
Имел достаточную информацию по верхам – Где, когда, почём, сколько….? И в один пиковый момент у меня произошёл конфликт с зам по тылу всего Учебного центра полковником Хряковым, которому вдруг захотелось влезть в мою разведывательную деятельность и нагнуть меня, чтобы показать – он полковник, а я всего лишь старший лейтенант. Влезть тогда в свои дела не дал, а вот в запале словесной перепалки, пришлось выложить кое какие факты совершенно не красящие полковничьи погоны.